Чтение онлайн

— Валефор, — отчеканил Сакрум, и из толпы вышел высокий крепкий молодой мужчина. — Прими бой.

Противник пошёл к Марку быстрым уверенным шагом, и парень напряг все свои силы, вспоминая лицо Ишмерай, будто слыша её голос и смех. Он не собирался погибать, он собирался найти её, жениться на ней и провести с ней всю свою жизнь.

— Прости, чужак, — тихо ответил Валефор, размахивая руками, разминая их, — таков приказ.

— Бейся, как надлежит биться, — ответил Марк.

«Я люблю тебя, Ишмерай…» — подумал он и, превозмогая боль и слабость, увернулся от вражеского меча, развернулся и с силой опустил своё оружие на оружие противника. По лесу прокатился звон, и толпа загудела, приветствуя начало неравного боя.

Валефор был ловок и силён, но Марк мог быстро двигаться даже в таком плачевном состоянии. Он подрезал противника, уворачивался от его ударов, отбивался с ожесточением и был готов биться до самого конца во имя своей мечты об Ишмерай, своей любви к ней.

— Убей его! — раздавалось с разных сторон.

Когда мечи их вновь скрестились, Марк сильно лягнул противника в колено, а тот ударил его кулаком по лицу. Валефор рухнул на здоровое колено, Марк же вытер кровь из носа рукавом и, выпрямившись, набросился на врага, желая одного: убить. Он был готов убить кого угодно, если на его жизнь вздумают покуситься. Но ранение и болезнь потрепали его, а у Валефора было одно важное преимущество — он был здоров. Шамширец отразил атаку Марка и отшвырнул его в сторону.

Принц рухнул на землю лицом вниз, глотая пыль, вспомнив, что в Тирской академии он дрался едва ли не лучше всех. Или все поддавались ему из-за титула? Здесь никто не будет поддаваться ему. Здесь он должен был выбить, выгрызть победу тем, что имеет, — силой и ловкостью, даже несмотря на то, что силы его были подточены, а ловкость затуманена болью.

Валефор приближался прихрамывающими шагами, и Марк слышал, что это идёт его смерть, но так и продолжал лежать, не шевелясь, лицом вниз, краем глаза наблюдая за тем, как неверно ступают ноги его врага. Он хромал на правую ногу. Когда Валефор был достаточно близко, принц схватил его за правую ногу, дернул, и мужчина повалился на землю. Марк быстро поднялся и пнул его. Под его сапогом одно из ребер Велефора громко хрустнуло, и мужчина сдавленно вскрикнул, но не сдался — он выхватил кинжал и сделал выпад. Марк отпрыгнул, но слишком поздно — кинжал порезал его бедро, кровь выплеснулась рубиновым фонтаном, быстро пропитав штанину.

Разозлившись, принц вновь пнул противника, наступил на его руку с кинжалом и начал молотить кулаками по его лицу, рыча, испытывая такое бешенство, какого не испытывал никогда. Валефор, казалось, совсем обмякший, размахнулся свободной рукой и угадил принцу по уху. Тот откатился в сторону и схватил меч, но силы его утекали вместе с кровью из свежей раны.

Толпа гудела и выкрикивала слова, которых Марк уже не мог понять заторможенным разумом. Он вновь бросился на Валефора, но тот был уже на ногах и во всеоружии. Он, окровавленный и разозленный, отбил атаку Марка, увернулся от его меча, подрезал его, выбил оружие из ослабевших рук, но принц из последних сил повис у него на руке, разжал одну из его рук и дёрнул, сломав врагу два пальца. Валефор заорал и затряс рукой. Но Марк уже не мог воспользоваться удачной секундой. Он отчаянно шатался и пытался заставить двигаться онемевшую ногу.

Валефор, продолжая баюкать руку, повернулся к Марку с перекошенным от злобы лицом, подошел к нему и с размаху ударил по голове. Принц рухнул на спину и больше не смог подняться. Гул толпы доносился до него из далёкого затуманья, разливаясь призрачным эхом. Шаги Валефора били по земле, словно набат, и затуманенным разумом своим Марк подумал, что должен встать и защитить себя, должен остановить меч голыми руками. Но смог лишь откатиться в сторону, и меч рубанул окровавленную землю. Принц смог лягнуть врага здоровой ногой, но на этот раз удар оказался не достаточно сильным.

Он увидел, как Валефор встаёт над ним, поднимает меч и готовится разрубить его, но противник вдруг застыл и поглядел куда-то в сторону. Лицо его исказил гнев и ненависть, которые вскоре прошли. Валефор исчез, и Марка куда-то поволокли.

Нога гудела, голова раскалывалась, а сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову и попытаться сопротивляться. Он увидел, что его швырнули в ту же палатку, где он очнулся, и провалился во тьму.

Его забытье сопровождали тяжелые видения. Он вновь и вновь видел Ишмерай. Она бегала и танцевала на золотом и изумрудном лугу, смеясь, дразня его, обнимая его, целуя и повторяя: «Я твоя жена! Я твоя жена, Марк! Я твоя жена!» На пальце её сияло кольцо, а глаза сияли ярче всех изумрудов мира. Они были женаты. Он обнимал её, а она улыбалась, сияла солнышком в его руках, самым красивым и ярким из всех солнц на небосводе всех миров. Его Ишмерай, его маленькая солнечная жена.

Но солнце вскоре начали затягивать свинцовые тучи. Наползали друг на друга бурями и страшными ночами, сливаясь воедино, насылая на землю мрак, затягивая сияние неба и солнца. Небо стало чёрным, травы потускнели, а Ишмерай перестала смеяться. Она стояла в нескольких шагах от принца, мёртво глядя в одну точку, а руки её, шея и лицо начали покрываться тьмой, поглощая, уничтожая её сияние. Тьма затапливала глаза, брызгая на кожу чёрными слезами и прожигая в ней чёрные тропы.

«Ишмерай! — отчаянно позвал он. — Жена моя!»

«Я не твоя жена…» — скорбно проговорила Ишмерай.

И сгорела в чёрном пламени, которое сама же на себя навлекла.

Очнувшись в поту, Марк поморщился — голова загудела невыносимой болью, а ногу начало жечь огнём.

— Лежи спокойно, чужак, — рявкнул лекарь Аамон. — Иначе швы на ноге разойдутся, и ты истечешь кровью. Из тебя и так вытекли целые реки.

— Почему меня не убили? — тяжело выдохнул Марк, пытаясь разорвать ненавистный туман забытья, но, должно быть, его заставили выпить дурманящих трав — он не мог сопротивляться своему бессилию.

— Ты неплохо дрался. Если бы не болезнь и не разбитая голова, ты бы уложил Валефора.

— Я не хотел убивать его.

— А мы все видели другое. Ты хотел его убить.

— Я спасал свою жизнь.

— Ты спрашиваешь, почему тебя не убили, — всё ещё впереди, и Сакрум может передумать. Мне неведомо, почему он не убил тебя. Но милосердие не относится к главным чертам Сакрума. Видел того несчастного, висевшего на столбе? Он наказан за воровство. Если Сакрум обращается подобным образом со своими, уничтожить, разорвать, растерзать чужака для его совести — раз плюнуть. Он ещё через многое заставит тебя пройти. И повторюсь: если ты всё ещё надеешься освободиться и уйти, куда тебе вздумается — оставь свои надежды. А теперь спи, набирайся сил, пока Сакрум не придумал что-нибудь ещё.

Марк вздохнул и послушно закрыл глаза — боль и слабость сковывали и сдавливали, как надгробная плита. И перед тем, как провалиться в забытьё, принц успел подумать: «Они не убили меня сразу, и пока я жив, я буду думать о том, как бы вырваться. Каждую минуту. Я стал на целый шаг ближе к тебе, моя любимая, моя единственная Ишмерай… Сколько бы таких шагов мне не пришлось пройти, я найду тебя!»

KОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ