Чтение онлайн

Карета остановилась, и дверца открылась.

— Ваша Светлость, мы приехали, — тихо произнёс атиец Карим.

Акме надела капюшон, завернулась поплотнее в саван, вышла из кареты и огляделась.

Над Тирой нависло дождливое небо. По улицам гулял сильный прохладный ветер, грозя бурей, и герцогиня поежилась. Карета осталась в тихом маленьком переулке, где не было ни души, и Акме с Каримом, скрыв лица капюшонами, направились на окраину безлюдными кривыми улочками. Акме надела простое темное платье и выбрала самый простой и надежный саван. О том, что она уехала в Тиру, знали только король, кучер и Карим.

Карим, светловолосый, еще довольно молодой, но очень бдительный, мрачно сверкал своими быстрыми глазами по сторонам.

— Вы уверены, что можете доверять этому человеку, Ваша Светлость? — обеспокоено прошептал Карим. — О нем не знает даже Его Светлость герцог.

— Не знает, — спокойно ответила Акме. — И я не уверена в его верности. Мы можем и должны доверять только самым любимым.

— Тогда зачем вы идете туда? — тихо воскликнул Карим.

— Он верно выуживал для меня самые тайные сведения много лет. И до сих пор я ни разу не пострадала от нашей дружбы. Благодаря ему я смогла уберечь мужа и его драгоценную Атию от неприятностей.

— Вы так говорите об Атии, будто не любите ее?

— Я люблю ее. Очень люблю.

«Но только потому что люблю ее герцога», — подумала она.

— Ваша Светлость, все же я советую вам…

— Карим, — мягко произнесла Акме. — Я не звала тебя с собою. Ты не обязан сопровождать меня. Посему ты свободен уйти, когда тебе угодно.

— Мой долг — защищать вас.

— Раз так, иди рядом молча. Сделай одолжение.

Через несколько минут они подошли к одной из множества темных дверей под козырьком в большом многоэтажном доме.

— Слишком много окон, — прошептал Карим, оглядывая два здания по обе стороны. — Спрячьте лицо получше.

— Его и так не видно, не бойся.

Карим вошёл первый. Герцогиня вошла следом.

Сначала они увидели тёмную переднюю без окон, всего с одной свечой. От передней шел узкий грязный коридор и заворачивал за угол. Перед дверью была узкая лестница, и Акме поднялась по ней на второй этаж, подошла к третьей двери в коридоре и постучала шесть раз.

Через несколько мгновений встревоженный голос осторожно спросил:

— Кто там?

— Твоё вечное проклятие, — ответила Акме.

Дверь тихо открылась, и в проеме показалось бледное хитрое лицо с маленькими усиками.

— А это кто? — вместо приветствия спросил неизвестный, кивнув на Карима.

— С кем ещё я могу явиться, как не с людьми своего мужа?

— Его я не впущу, — твёрдо заявил он.

Акме выразительно поглядела на Карима.

— Нет! — упрямо выдохнул Карим. — Я не могу оставить вас с ним!

— Что-то новенькое! — изумленно пробормотал тот из-за двери.

— Карим, подожди меня здесь.

— Я не могу! А если с вами что-то случится?!

— Если ты не хочешь ждать меня здесь, возвращайся в Атию к моему мужу, — отчеканила Акме, теряя терпение.

Карим промолчал, но поглядел на мужчину так зло, что тот насмешливо фыркнул, впустил герцогиню и закрыл за собою дверь.

— Осторожно, Тарат, — тихо усмехнулся мужчина, всегда называя ее выдуманным именем. — Этот шпиончик влюбился в тебя. Как бы не повредил он герцогу из ревности.

— Он знает, как сильно я люблю своего мужа, Наиль, — ответила Акме, усаживаясь в одно из красивых кресел подальше от окна.

Наилю принадлежали три комнаты на этаже и небольшой, но роскошно обставленный дом в Миларе. Мужчина был темноволос, невысок, бледен. Черты лица имел тонкие, глаза — пытливые и хитрые. Ему было около пятидесяти лет. Наиль имел карнеоласское подданство, но Акме до конца не знала, истинным слугой какого государства он был. Наиль же всегда отвечал, что служил только своим интересам, передавая интересы других, что позволяло ему жить безбедно, украшать три свои комнаты и миларский дом немыслимыми по красоте вещами.

— И известность этой вашей любви крайне неразумна для вас обоих, — сказал Наиль. — Такую любовь нельзя показывать на людях.

— Мы стараемся даже не разговаривать на людях.

— Я слишком много слушаю и слышу вокруг, Тарат, — возразил тот. — Все ваши усилия нисколько вам не помогают. А раз они не помогают, я советую тебе быть чуточку неразумной и не скрывать вашей любви. Вы потеряли ваших дочерей и, быть может, навсегда. У тебя остался любящий муж и сын. Цени и береги их.

— Мои дочери живы, — твердо проговорила Акме, помрачнев. — Эти головорезы ненавидят фавнов, но мы не знаем, как они относятся к людям.

— Верно, не знаем, — кивнул Наиль. — Но позволь напомнить тебе, что мужчины делают с пленными женщинами: избиение, насилие, пытки, убийство…

— Вы хотите сломить мою волю? — страшно прошептала Акме. — У вас не выйдет.

— Ломать твою волю, Тарат, — занятие пустое и крайне неблагодарное. Пусть этим занимается Эрешкигаль и супруг её Нергал, если им так хочется. Я же желаю подготовить тебя к худшему, чтобы воля твоя не переломилась сама. К тому же, в столь страшное время.

— Оставим этот разговор, — ответила Акме. — Я пришла сюда не за…

— Герцог твой подписывает смертный приговор намерением покинуть Архей, — мрачно произнёс Наиль.

— Что ты знаешь? — выдохнула она.

— Тира шепчется, Кеос шепчется… Шепчется даже Атия. Оставляя герцогство свое без главы, отдавая в руки ее своим министрам, герцог отдаёт её в недобросовестные руки. Если Карнеолас сцапает Атию окончательно, при попытке вернуть Атию герцог может свернуть себе шею.

Наиль замолчал, многозначительно взглянув на герцогиню.

— Ты хочешь сказать, что я должна остаться в Архее? — упавшим голосом произнесла Акме.

— Твое отчаяние зовёт тебя в Заземелье. Если вы вдвоём покинете Архей, вы подпишите смертный приговор и себе, и своему сыну. Твоего ребенка разорвут и отправят в какую-нибудь горную тюрьму, где он проживет весь остаток своих дней только потому что он наследник золотой Атии, которая так нужна Карнеоласу и, кстати говоря, Нодриму. Но, помимо алчных врагов, ненавидящих твоего мужа и его наследника, есть и другие враги, которые ненавидят только тебя. Должно быть, ты уже слышала изумительную новость? Кунабулу трясет. Двадцать лет назад все начиналось именно так. Я привел тебе две причины, по которым тебе следует остаться здесь, Тарат. Когда в Атии нет герцога, министры наглеют. Но когда в Зал Совета входишь ты, они трепещут. А знаешь почему? Двадцать лет назад многие из них, как и я, уже были в том возрасте, когда люди способны размышлять здраво. Они хорошо помнят, что юная девчонка из захолустной Кибельмиды, и ее брат, якобы обладающие силой Атариатиса Рианора, сделали с Кунабулой. Когда же эта девчонка стала женой их молодого герцога, они растерялись, не зная, чего им ждать от вас обоих. Они не хотели этого брака. И теперь не хотят.