Чтение онлайн

— Вы очень бледны. Он расстроил вас? — заботливо спросил Карим.

— Нет, нисколько, — терпеливо ответила Акме, желая побыстрее добраться до постоялого двора и остаться одной.

Вскоре герцогиня быстро поднялась по лестнице и заперлась в отведенной для нее комнате, тотчас начав изучать содержимое папки. Здесь были карты со всевозможными стрелочками и пунктирами, раскрывавшими намерения сторон. Была здесь часть тайной переписки Карнеоласа и разных государств. И даже тайная переписка между послами Сильвана и Акидии. Все письма эти гремели гибелью карнеоласского принца и уверенностью, что несчастье это было подстроено.

Акме просидела за документами весь остаток дня, но не нашла ничего полезного. Кроме подозрения, что в ряды атийцев затесался вражеский шпион. Подобное суждение нисколько не удивило герцогиню, но страх стиснул ее сердце с новой силой.

Следующим днём, когда Акме сидела у окна и с ужасом размышляла о судьбе своих дочерей и племянника, в дверь тихонько постучали.

— Кто там? — настороженно произнесла герцогиня, не торопясь отпирать дверь.

— Открывай, Акме, — услышала она напряженный голос брата.

Просияв, герцогиня торопливо отперла дверь, втащила брата в комнату, вновь заперла дверь и выдохнула:

— Ты все же получил мою записку!

— Получил, — кивнул тот. — И сильно разозлился! Сейчас ты должна быть со своим мужем в Атии!

Лицо его было бледно с дороги, щетина не добавляла ему красоты, но черные глаза излучали уверенность, которая всегда прибавляла Акме сил.

— Ах, Лорен! — воскликнула она, кинулась ему на шею и с трудом сдержала слезы: ее брату было ничуть не легче, чем ей самой. Рядом с ним хотелось быть слабой и расплакаться.

Лорен гладил ее по голове, будто маленькую девочку, и говорил, что они не должны сдаваться.

— Они живы, — отвечала Акме. — Все они живы.

— Живы, — эхом откликался Лорен.

— Как восприняла Плио?

— Плио не знает, — помедлив, тихо произнес он. — Если бы я сказал ей, что собираюсь в Заземелье, она бы не отстала от меня. Она пойдет за мною в ад…

— Ты собираешься с Гаральдом в Заземелье?! — ужаснулась Акме.

— Ах, стало быть, герцог все же тоже едет… — холодно пробормотал Лорен. — Тогда я еду с ним. И я искренне надеюсь, что ты поехала ко мне навстречу не для того, чтобы я помог тебе уговорить герцога взять тебя с собой в Заземелье.

Акме закусила губу — до разговора с Наилем она собиралась просить Лорена именно об этом.

— Ты думаешь, я должна остаться? — прошептала она.

— А как думаешь ты? — сурово осведомился Целитель.

— Сердце мое рвется в Заземелье за дочерьми, за мужем, за тобой, — честно ответила Акме, подняв на него черные свои глаза, полные скорби. — Но если и ты покинешь Архей, твоя дочь, мой сын, наша земля останутся без защиты. Если вы будете спасать жизни наших детей там, то я должна остаться, чтобы спасти Адиль, Гаспара, жизнь Архея…

Лорен долго молчал, внимательно оглядывая напряженное лицо сестры. Затем он немного просветлел, облегченно вздохнул и тихо спросил:

— Своим умом дошла до столь простой истины? Я восхищен, сестрица. Впервые в жизни наши мнения совпадают.

— Но там мои девочки! — поморщившись, воскликнула Акме.

— Посему Гаральд бросает своё герцогство, своего наследника, свою жену накануне войны и мчится за дочерьми. Посему я бросаю тебя — своего верного союзника — бросаю свою жену, дочь и мчусь за сыном. Акме, ты должна остаться. Ты должна стать защитницей Атии. Ты — жена Гаральда, ты много лет была его верным другом и единственным советником, которому он доверял безраздельно. Пока ты останешься во главе его герцогства, пока ты будешь с Гаспаром, ему будет легче. И мне. Только тебе я могу доверить самое дорогое — жену и дочь.

— Ах, Лорен! — выдохнула Акме, расплакавшись. — Как я эгоистична! Акил в не меньшей опасности, чем мои девочки, но ты находишь в себе силы успокаивать меня!

Лорен бросил перчатки на стол, тяжело опустился на стул и, глядя куда-то вдаль, тихо и жестко произнес:

— Все эти три дня, пока мчался в Тиру, я думал о том, как относился к Акилу. Плио обожала его, и Акил рос избалованным мальчишкой. А его привлекательность не добавляла благородства его характеру. Я всегда был строг с ним. Я не верил в своего сына достаточно, и Акил всегда об этом знал. И рвался из последних сил, чтобы доказать мне обратное. Когда я давал ему слишком много работы, он никогда не ныл, а если злился на меня, то злился молча. Я часто думал, что если бы Кунабула проснулась вновь, и его отправили в эти черные земли из-за принадлежности к рианорскому роду, Акил бы сломался очень быстро, — Лорен замолчал, прижав ладонь ко лбу; через несколько мгновений он продолжил дрожащим голосом: — Я не хотел пускать его в Заземелье, ибо считал, что он не справится, что он начнет доставлять отряду неудобства своим нытьем. Я считал, что он еще не готов для подобной ответственности. А Акил рвался в Заземелье, ибо знал, как плохо я думаю о нём. Как стыдно мне за эти мысли! Это мой сын!

Акме подошла к брату и сжала его плечо.

Лорен продолжал:

— Я никогда не считал нас с тобой избранными. И я никогда не желал, чтобы дети мои получили подобное наследство и стали легендой. Хотел, чтобы они были достойными людьми. Но не смог объяснить это Акилу, и он умчался, чтобы доказать мне, что он Рианор, как и мы с тобой, что он достоин носить это имя. Для меня же это имя — проклятие! Мне нет дела, какой «дар» получил сын мой от крови моей! Я хотел, чтобы он был трудолюбив, самоотвержен, крепок, и в сердце его жила способность к состраданию. Но я не сказал этого Акилу и позволил ему уйти так далеко от дома. Я поеду в Заземелье, Акме, но что если я не успею сказать ему всего, что должен был сказать? Я видел тысячи смертей, Акме. Я не всегда мог исцелять людей, как исцелил Плио. Сила моя иссекает. Я тысячи раз закрывал веки тех, кого не спас. Скорбел о каждом, но жил дальше. Если я не смогу спасти Акила, не смогу жить дальше. Более того, приложивший руку к его смерти дозволением своим уехать из Архея. Я предал его, предал Плио и Адиль.

— Мы с тобой укротили Иркаллу, но потерпели полное поражение как мать и отец, — прошептала Акме, опустившись рядом с ним на колени и прижавшись к нему. — Мы, повидавшие столько, прошедшие через боль и смерть, не смогли донести до детей своих, что принадлежность к рианорскому роду, — это не благословение, не геройство, — это проклятие, опасное оружие для владельца, и что прибегать к его помощи стоит в самом крайнем случае. Я говорила это своим дочерям, но не смогла сделать так, чтобы они меня услышали.

— Это всё наша вина, — твердо заявил Лорен. — Если я не верну их, я сам взойду на эшафот и попрошу казнить себя.

— Не говори глупостей, — вздохнула Акме. — Подумай о Плио и Адиль.

— Плио и Адиль в безопасности, — последовал ответ. — Когда я уезжал, я уговорил Плио уехать на время в Моринф. Я уговорил Гаспара поехать с ними. Ох, и лихой же нрав у паренька! Как у его матери!

— Лучше так, чем покладистость.

— Мальчишка найдет способ добраться до тебя. И если никто из нас не вернется из Заземелья…

— Не говори так.

Лорен сжал её руку и тверже повторил:

— Если никто из нас не вернется из Заземелья, Гаспар должен будет примкнуть к тебе в твоей борьбе. Взросление его должно происходить на твоих глазах, ты должна поддерживать его, ибо в нем просыпается рианорская сила.

— Ты что-то видел? — выдохнула Акме.

— Он слишком сильно злился, оттого что не смог с тобой поехать в Кеос, и на шее его я увидел черные линии, похожие на грубые узоры. Точно такое же явление наблюдал я на шее Ишмерай, когда Гаральд нашел ее в нелейском парке в день приезда принца и Маргит Омран. Очень скоро ему понадобится совет человека, который через это уже прошел. И ему повезло — из всех жителей Архея этот человек единственный, и он — его мать. Вот тебе еще одна причина, по которой ты должна остаться здесь. Ты должна защитить своего сына не только от врагов, но и от самого себя.