Чтение онлайн

— А с чего ты, мальчик, решил, что Сакрум примет его? — тихо осведомился Малвар, невысокий, худощавый, но довольно крепкий мужчина с тонкими чертами лица, тонкими усиками и тонкой бородкой. Темноволос, глаза серые — наружность непримечательная, если бы не хитрый прищур глаз. Его советы не раз помогли Сакруму удержать власть в самом начале, а теперь помогали сохранять любовь его народа.

— У мальчика есть имя, Малвар, — спокойно ответил Сакрум. — Почему ты решил, что я приму его, Баал?

— Нам нужны воины, — заявил Баал.

Братья Сакрума заусмехались.

— Воины? — Малвар поднялся с места, неторопливо подошел к незнакомцу, оглядел его и фыркнул: — Погляди на него, он умрет этим же вечером. Басил, убери отсюда эту падаль. Сегодня лесные духи полакомятся всласть.

Но Басил не шевельнулся. Он смотрел на Сакрума и ожидал его приказа.

— Аамон, Брат мой, — тихо проговорил владыка. — Погляди на него.

Аамон, невысокий, крепкий мужчина средних лет, в широких штанах, заправленных в голенища сапог, поднялся со своего места, подошел к незнакомцу, сел рядом с ним на корточки, пощупал его пульс, мышцы на руках, приподнял веко, послушал дыхание, оглядел рану на лбу и сказал:

— Если выходить, будет крепок. Лбом нужно заняться поскорее. Иначе зачернеет кровь, и он умрет.

— А теперь скажите мне, Баал, с чего я должен тратить время своих Братьев, их еду и место на этого проходимца? — мрачно осведомился Сакрум.

— Сакрум спасёт ему жизнь, — заявил смелый Баал, самый маленький среди собравшихся. — Разве это плохо?

— Мальчик прав, — кивнул Аамон. — Сохрани ему жизнь, дай ему встать на ноги, а после посмотрим, на что он способен, кто он и откуда. Вдруг окажется хорошим воином, он еще очень молод — его можно всему обучить.

— А если нет, — подал голос Одол, светловолосый, с колючими светло-серыми глазами и изуродованным шрамами лицом, — я подвешу его на суку и буду медленно сдирать с него кожу.

Парень вдруг тихо застонал и повернул голову, силясь проснуться. Но боль все еще крепко держала его в своих тисках.

— Ишме… — едва слышно простонал он. — Иш…

— Что он там лопочет? — осведомился Одол.

— Ишме… — выдыхал тот.

И затих.

— Потом я решу, что делать с ним, — сказал Сакрум хмуро.

— Благодарю тебя, Сакрум! — с большим воодушевлением ответил Баал.

Могучий Басил снова взял парня на руки и вышел из шатра вместе с лекарем Амоном и мальчиком Баалом.

— Нужно было убить его, — пробормотал Малвар.

— Ещё успеешь поубивать, — возразил Сакрум. — Я убью его, если он будет мне неугоден. А пока пусть мальчишка развлечется.

— Не балуй Баала зря.

— Баал и в половину не так ленив и избалован, как большинство мальчишек, — фыркнул Одол.

— Зато Рабинара… — возразил Малвар.

— Рабинара привыкла говорить тебе правду в лицо, — усмехнулся Сакрум. — Посему ты ее и не любишь.

Малвар изобразил улыбку под аккомпанемент усмешек своих Братьев.

— Я люблю и Баала, и Рабинару также, как любишь их ты, Сакрум.

— Они дети моей сестры, а не твоей, — фыркнул Сакрум. — С чего тебе любить детей моей сестры?

— Потому что ты любишь их, владыка.

Сакрум ничего не ответил и продолжил вести совет, следя за Малваром. Слишком ярко и негодующе сверкали глаза его хитрого Брата.

Яркий, отчаянный, нечеловеческий вопль, стремительно унёсшийся ввысь, оглушительный грохот ледяных потоков, долгая борьба с ледяной бушующей водой, отнимавшей силы, то топившей, то заставлявшей всплывать вновь, швырявшей о камни, о берега, о скалы. Мощный удар, битва света и тьмы, разделение мира на размытое прошлое и удушливое настоящее. Безумие скорости, вечное движение, иначе — смерть, вечная разлука с её голосом, её глазами, её судьбой. Поднимаясь над страшным потоком, чтобы вдохнуть воздуха, вновь опускаясь на дно, погибая и оживая вновь.

И вечный крик, заглушающий грохот вод — её крик, святой крик, крик жизни, крик прощания, крик горя, крик умирания. Крик, заставивший его жить и бороться, плыть до берега несмотря на бессилие и дурманящую боль в голове, цепляться то за один камень, выглядывавший из воды, то за другой.

И вездесущая клятва, раздающаяся с каждым усиленным движением, с каждым вздохом, с каждым ускользанием жизни и ее возвращением. Её крик, её глаза, её вздох, биение её сердца — новые силы, новая борьба, победа для новой битвы.

Марк Вальдеборг помнил, как выбрался на берег. Ноги разламывало от боли, и он мог только ползти, загребая золотистый холодный песок. Когда же он попытался встать — его будто что-то сильно ударило по голове, и он без памяти рухнул навзничь. Он не знал, сколько времени пролежал без сил, в своём песочном полузабытьи. Он слышал, как на ухо ему гудит река, как бьёт его своими волнами и затягивает обратно, как Ишмерай зовёт его и громко плачет.

«Не плач… — шептал он, едва шевеля губами. — Я вернусь к тебе…»

Его трясло. От холода. Конечности обжигал. Силы его утекали вместе с течением милосердной Атарат, лоб болел, зудел и гноился. Он был в бреду, он был мёртв и, будучи мёртвым, восставал из своей золотой могилы, чтобы вновь дышать и бороться.

«Я вернусь, Ишмерай…» — шептал он вновь и вновь.

Он слышал, как она поет ему, видел, как танцует, ему казалось, что она сидит рядом с ним держит его руки в своих руках и плачет.

«Я вернусь, Ишмерай…»

«Я буду ждать всю жизнь и всю свою смерть…»

«Я вернусь, Ишмерай!»

«Марк…»

Голос её сопровождал его всегда. Марк вслушивался в нее сквозь свою тяжелую полумертвую дрему и черпал из него сил. Ее голос не покидал его даже тогда, когда над ним, словно рой, прогудели чужие голоса.

«Ишмерай!..» — звал он.

И голос её накрыл его, убаюкав, успокоив. Она все еще была с ним и шептала о своей любви. Она никогда не покинет его.

«Я вернусь, Ишмерай…»

— Глядите, он просыпается!

Голос Ишмерай становился тише и покидал его. Она поднималась и уходила от него на свет.