Чтение онлайн

Голос матери дрожал от раздражения, а я недоумевала, почему она злится, а не плачет.

Ехать в бабушкин городок было необязательно – для вступления в права наследования должно было пройти полгода.

И все же я здесь.

Во Вреласе, богом забытом провинциальном то ли поселке,то ли городке, насчитывающем всего несколько тысяч жителей и гордящемся своей единственной церковью.

В однокупольной небольшой церквушке с одинаковым размахом проводили свадьбы и похороны. Разницы почти не было заметно.

Слова мамы. Вспоминаю их и тускло улыбаюсь.

На похоронах бабушки я не была, узнав о них слишком поздно. Не стала выговаривать матери, собрала вещи, села в старую, едва тащившую свой зад машину,и приехала сюда.

Не знаю, что вело меня. Возможно, я просто чувствовала, что должна отдать дань уважения женщине, которая каждое лето баловала меня свежей выпечкой и вытирала мой сопливый нос.

Все необходимые мероприятия организовала Вреласская похоронная контора – матери оставалось только оплатить немалый cчет. Заехав по пути а кладбище в ритуальное бюро, я узнала , что бабушку похоронили согласно ее воле на семейном участке, рядом с давно почившим дедом.

Я здесь,и, судя по всему, заблудившаяся и понапрасну теряющая время.

Вижу впереди развилку, кажущуюся смутно знaкомой. Ускоряю шаг, сворачиваю налево, петляя между рядами могил. Новых захоронений встречается немного – Врелас хоть и небольшoй городок, но кладбищ у него два.

Новое, разрастающееся за рекой, было современным и ухоженным, не чета этому.

Тяжело вздыхаю, замирая на месте.

Стоит развернуться и вернуться к машине, а потом, сoбравшись с мыслями, позвонить матери. Наверняка, она помнит дорогу к могиле дедушки.

Мысль окатила неприятной горечью. Узнав, что я здесь, мать не обрадуется. Представляя ее гневный голос, ощущаю, как напрягаются плечи.

Самым разумным было вернуться в похоронное бюро и попросить у них помочь найти бабушкину могилу.

Стыдно почти по–детски.

Хороши же родственнички – и на похороны никто не приехал и даже найти семейный участок не в состоянии.

Сжимаю губы, вдруг ощущая жажду. Достаю из сумки пластиковую бутылку, отвинчиваю крышку и с наслаждением прикладываюсь, ощущая, как льется по горлу благодатная влага.

А ведь недавно сожалела, что потащила с собой вoду.

– Вы не заблудились? – спокойный голос звучит совсем рядом, за спиной.

Поспешно оборачиваюсь, встречаясь взглядом с замершим позади мужчиной. Стоит, чуть склонив голову к плечу, со сдержанным интересом разглядывая меня.

Примерно одного со мной роста, подтянутый и крепкий. Выглядит старше, кажется, ему лет двадцать семь, может, чуть больше.

Зеленые глаза смотрят с прищуром, ни тени улыбки на точно бескровных губах. Немного вьющиеся черные, словно вороново крыло, волосы падают на высокий лоб.

Бледен почти ненормально, точно сам из могилы вышел.

дет странно,и я не понимаю, что меня смущает. Обыкновенная серая футболка и синие джинсы. Разглядываю его в ответ слишком долго, немилосердно затягивая возникшую паузу.

Не представляю, как не заметила его приближения. Вокруг – почти мертвенная тишина, лишь ветер играет в кронах деревьев.

Улыбаюсь собственным мыслям. Неужели я ожидала , что на кладбище должно быть иначе?

– Заблудилась , если честно, - опускаю бутыль, спешно завинчивая крышку.
– Я не местная. Последний раз была здесь очень давно.

– Понимаю, - отвечает незнакомец ровным голосом, – может быть, я могу чем-нибудь помочь?

Очень странный. Смотрит оценивающе, открыто разглядывает – а глаза у него ярко-зеленые, неестественные, как два блестящих самоцвета. Притягивает и отталкивает одновременно.

Линзы, наверное.

— Не думаю, - пожимаю плечами,теряясь под не отпускающим меня взглядом.
– Вряд ли вы знаете, где недавно хоронили мою бабушку.

Смущенно улыбаюсь, не встречая ответной улыбки.

И снова пауза. мурюсь, ощущая сковавшую меня неловкость .

– Забыла представиться, йно, - протягиваю раcкрытую ладонь и замолкаю. Молчит и смотрит на меня, не давая руку. Медленно кивает, не называя своего имени.

Внутренне сжимаюсь, ощущая сухость во рту. Неужели он из тех, кто сторонится рукопожатий с женщинами?

Неловко и неприятно.

Опускаю руку, вытираю ладонь о джинсы, пальцы онемевшие, едва гнутся. ватаюсь за ремень сумки и сразу чувствую себя лучше.

Схожусь с людьми, я, возможно, непросто, но правила приличия давно усвоила. А вот незнакомец, видимо, о них ничего не слышал.

– Возможно, я знаю, где хоронили вашу бабушку, - говорит мужчина, и взгляд его становится почти невыносимым.
– На этом кладбище похороны редкость. Я провожу вас.

Напоминает мне эхо, бездушное и бессмысленно повторяющее чужие слова. Никак не могу избавиться от неприятного чувства, распускающегося внутри подобно колючему цветку.

Уйти бы от него, не оглядываясь.

Мужчина огибает меня, чуть не задев плечом,и молча идет по тропе. Изумленно оборачиваюсь, смотря ему в след. И тут же молнией пронзает понимание – он не надел обувь. Шагает босиком, ступая по поросшей мхом тропе.

Занимательно.

Мучаюсь сомнениями, но тут же ругаю себя – незнакомец явно не похож на маньяка, которому вздумалось убить меня посреди бела дня на городском кладбище.

Да, он странный и ненормально-бледный, будто солнца никогда не видел. И глаза у него слишком зеленые.

Во всем он какой–то… слишком.

Его пристальный взгляд и нежелание пожать руку неприятно удивили – но что хотеть от провинциала?

Не даю глупым и несуразным мыслям пустить корни.

Направляюсь за мужчиной, попутно запихивая початую бутыль с водой в сумку.

Tропа узкая,иду следом, разглядывая плечи и затылок незнакомца. Цепляюсь сумкой за покосившуюся ограду и тут же расстроенно шиплю – глубокая царапина рассекает коричневую ткань.

– Блин, – раздосадовано выдыхаю, рассматривая испорченную сумку. И царапина-то широкая,топорщится нитками.