Чтение онлайн

– Пришли, - говорит мой провожатый,и я с удивлением вскидываю голову.

Пришли? Уже?

Действительно. Пришли.

Мужчина остановился. Лицо его кажется бесстрастным, глаза смотрят прямо, будто и не моргают.

Еще немного, и у меня от него мурашки по спине побегут.

Нахмуриваюсь, проследив за взглядом незнакомца.

Смутно знакомая низкая ограда – она ровная и покрашена в черный явно совсем недавно. Поднимаю глаза и вижу широкий могильный камень дедушки. А рядом – свежая насыпь черной земли.

В горле cухими ветвями оплетает, внутри как веревка натягивается. Выдыхаю, делаю шаг и подхожу ближе.

– Моя бабушка, – говорю зачем–то, - мы не виделись много лет. Так уж получилось .

Слышу виноватые нотки в тихом голосе и кусаю губы.

Смотрю на могилу, взглядом ощупываю блестящий глянцем могильный камень. Имя. Дата. Ни единого лишнего слова – мать не удосужилась заказать эпитафию.

– Вы внучка?
– незнакомец медленно поворачивается и смотрит на меня. Взгляд у него неприятный, скользит по мне змеиным холодом.

– Да. Приехала вот уладить дела с наследством, - привираю, не желая вдаваться в подробности. Хочу, что бы мужчина оставил меня. Хочу так сильно, что ладони зудят. – Нужно посмотреть на дом, оценить,так сказать .

Натянуто улыбаюсь, а сама краем глаза наблюдаю за мужчиной, гадая, почему он не уходит.

– Вы собираетесь продавать его?
– произносит равнодушно,и мне совсем не нравится его интерес.

Раздражение тихо просыпается, разворачивается кольцами, как красный змей.

– Да, наверное. Не жить же мне в этой глуши, – усмехаюсь, поворачиваюсь к проводнику и смотрю в его ярко-зеленые глаза.

Называю Врелас глушью сознательно, желаю задеть его, сделать что угодно, лишь бы он ушел.

Не моргает, не опуская взгляда. Смотрит ровно, пристально, рождая в глубине грудной клетки почти что тревогу.

Нет, он совершенно точно ненормальный. Нормальный человек не стал бы вести себя так бесцеремонно.

– Благодарю вас, что проводили. Вы очень помогли мне, – нетерпеливо вздыхаю, всем видом показываю, что хочу, наконец, oстаться один.

Молчит долго, смотрит, не отрываясь, будто желая увидеть что–то в моем лице.

И все же злосчастные мурашки скатываются по плечам. Ежусь, как от холода, и опускаю глаза.

– Может быть, дом не хочет, чтобы вы его продавали, – произносит мужчина,и я невольо вскидываю голову, вновь смотря в его мерцающие зелеными самоцветами глаза.

– Что?
– растерянно произношу, борясь с охватившим меня раздражением. Злюсь, пальцы с силой сжимают ремешок сумки.

– Вы ничего не принесли на могилу, – незнакомец медленно отворачивается и наклоняется, срывая проcтой желтый цветок, росший у самой ограды.
– Она любила обыкновенные цветы.

Задерживаю дыхание, когда он тянется вперед, опуская цветок на свежую рыхлую землю. Хочу сказать что–то, но в легких будто ком встал. Сипло выдыхаю, наблюдая, как незнакомец разворачивается и покидает меня, в молчаливом размеренном спокойствии двигаясь по тропе. Провожаю его взглядом до самого повоpота, пока стройная фигура не исчезает в тени склонившихся деревьев.

***

По днищу машины застучали камни, хлестнули по боковым окнам ветви почти завалившихся на подъездную дорожку деревьев.

Едва не проехала мимо, чуть не пропустив уходящую в лес прогалину; свернула по наитию, почти не узнавая старых мест.

– Прекрасно, - недовoльно бормочу, останавливая машину у самого дома. Поворачиваю ключ зажигания: старый мотор, дернувшись,троит и замолкает.

Не спешу выходить из машины, чувствуя грохочущее в груди сердце. Волнительно и почти больно.

Наваливаюсь грудью на руль и долго рассматриваю бабушкин дом сквозь лобовое стекло автомобиля.

Не такой высокий, каким я его помнила. Tемный, покрытый полувыцветшей краской, с окнами, закрытыми деревянными ставнями. Tемно-бордовая крыша вся пороcла мхом, водосточные желоба грязные, даже снизу видно, что засыпаны прошлогодними листьями.

Медленно выдыхаю, открываю дверь машины и выхожу, оставив сумку на пассаирском сидении. Под подошвами кроссовок хрустят мелкие камни щебенки, пока я иду к покосившемуся крыльцу.

У меня нет ключа, но я знаю, что бабушка всегда оставляла запасной под ступенями, спрятав его в металлической банке из-под консервов. Наклоняюсь, запускаю руку под крыльцо и, не особо надеясь на успех, силюсь нащупать хоть что–то, похожее на круглую банку.

Tрава, занозистые доски, земля – мельком думаю, что оставила салфетки в машине.

Кончики пальцев касаются чего-то мягкого и теплого. Вздрагиваю, моментально отдергивая руку. Чертыхаюсь, слушая, как в ушах стучит мигом зачастившее сердце.

И тут же с протяжным мявом из-под ступеней выскальзывает черный кот. Бесшумно прыгает на крыльцо, худой и лоснящийся гладкой шерстью. Задирает голову и требовательно мяучит, обвивая мою ногу длинным хвостом.

Нервно посмеиваюсь, выпрямляясь. Испугалась дворового кота, ну не смешно ли?

Рассматриваю своего гостя, кружащего у ног. Обыкновенный беспородный кот, черный, без единого светлого пятнышка. Сероватый нос, треугольные уши и пронзительно-зеленые круглые глаза. Кот ловит мой взгляд и громко мяучит.

Голодный, сразу видно.

Интересно, чей он?

И тут же вспоминаю. Как искрой в темноте проносится перед глазами образ бабушкиного питомца. на, сколько себя помню, держала черного кота,который гулял пo саду,таскал на порог дома мелких мышек-полевок, а вечером засыпал на подушке, кинутой на подоконнике.

Я относилась к нему настороженно, однажды получив болезненную царапину на щеке. Бабушка кота наругала , отшлепала свернутой газетой, но я предпочла больше не связываться с полудиким животным.

Конечно,тот кот, наверняка, давно умер. Неужели она завела еще одного?

Словно прочитав мои мысли, котяра вновь протяжно и почти жалобно мяукнул.

Замечательно. Лучше и не придумаешь. Нотариус не удосужился сообщить или не знал, что у бабушки остался бесхозным домашний любимец.

– Бедный, – жалостливо говорю и наклоняюсь, протягивая ладонь,чтобы погладить лоснящуюся спинку.

Кот тут же шипит и бьет меня лапой по руке.

Острая боль пронзает ладонь. Кот уворачивается, скользит между ног, задевая хвостом джинсы,и ныряет в траву, мометально исчезая с моих глаз.