Чтение онлайн

– По правде говоря, в этом заслуга Маркуса. Он проходил мимо этих проклятых часов в холле, как раз когда они начали бить. Он поглядел на это чудовищное уродство, заткнул уши и, когда бой смолк, отодрал переднюю крышку корпуса. Звук был таким ужасным именно потому, что кто-то спрятал в часы браслет Бог знает сколько десятилетий назад. Я думал, он тебе понравится, Кэролайн. Ты, конечно, знаешь, что это слово на латыни означает "король".

– Просто не верится, - пробормотала Кэролайн, осторожно коснувшись кончиком пальца тонких букв, глубоко врезанных в золото искусной рукой. Так, значит, твой прадед не лгал, когда писал о находке! Но кому пришло в голову спрятать его в часы? И почему твои предки ни слова не написали об этом?

– Неплохие вопросы. Но у меня нет ответов. И Маркус и Дачесс решили, что браслет будет самым лучшим подарком для тебя, поскольку ты провела так много времени, пытаясь доказать, что король Марк, возможно, похоронен в этих местах.

– Но по-настоящему я никогда в это не верила. Просто думала, что они сплели легенду об измене со своей собственной трагедией и потом не смогли отделить одно от другого.

– Что же, вероятно, теперь придется поверить в это. Подарок Кэролайн мужу показался сначала довольно странным, однако Норт, посмотрев в глаза жены, увидел в них искорки озорного возбуждения и глубоко вздохнул:

– Забудь то, что я сказал раньше насчет галстуков. Ты первая. Как застегиваются эти штуки?

Норт лежал на спине, вытянутые над головой руки привязаны к спинке кровати широкими кожаными манжетами, подбитыми атласом, сделанными Па-Ду специально для Норта. Подумать только, старик не проболтался, не сказал ни слова, не дал понять, что догадывается, для чего нужны наручники. Норт лежал, по-дурацки ухмыляясь, но только до тех пор, пока Кэролайн не припала губами к его набухшей кровью плоти. Он напрягся, пытаясь разорвать путы, чувствуя, как шум в ушах становится почти нестерпимым, и за мгновение перед тем, как взорваться, услышал шепот Кэролайн:

– Счастливого Рождества, Норт.

Глава 36

На следующее утро все, включая Триджигла и Полгрейна, предавались блаженному безделью. Норт, направляясь в библиотеку, с улыбкой увидел, как Триджигл, устроившись в очень старом кресле с высокой решетчатой спинкой, снял туфли и массирует левую ногу. В это время кто-то громко постучал, и Триджигл с ненавистью поглядел на дверь. Норт рассмеялся, махнул рукой и сказал:

– Не вставай, Триджигл. Я посмотрю, кто приехал. Возможно, это всего-навсего принц-регент, которому не терпится узнать, не осталось ли чего от восхитительного рождественского ужина Полгрейна.
– Он распахнул огромные входные двери. На крыльце стояла высокая женщина, с пышной грудью и светлыми, почти белыми волосами. Она не произнесла ни слова, просто смотрела на него, словно не могла поверить, что перед ней человек из плоти и крови. Только когда она заговорила, Норт заметил, что глаза у женщины почти такие же темные, как у него.

– Фредерик?

Он, нахмурившись, покачал головой, но почему-то не смог отвести взгляда.

– Нет, меня зовут Норт.

– Я называла тебя Фредерик в честь Фридриха Прусского Великого. Я восхищалась им, как, впрочем, и твой отец. Должно быть, именно он изменил твое имя после того, как привез сюда, в этот дом. Нет, скорее это дело рук твоего деда.

Норт почувствовал, как быстро, неровно забилось сердце. Он заметил на лице ее морщины, но в глазах матери светились нежность, доброта и незлобивый юмор, хотя упрямый подбородок говорил о сильной воле.

– Знаю, какое это потрясение для тебя, но я Сесилия Найтингейл. Твоя мать.

– Вашего портрета здесь нет, - покачал головой Норт.

– Твой дед не позволил его заказать, - пояснила женщина, не двигаясь; зеленое перо на шляпе трепетало под порывами холодного ветра.

Норт услышал, как сзади кто-то охнул; послышался голос Триджигла:

– Мадам! Царица небесная, неужели это вы!

– Здравствуйте, Триджигл. Вы по-прежнему прекрасно выглядите. Старитесь с достоинством. Думаю, вы даже после смерти будете идеально выглядеть.

Подошла Кэролайн с круглыми от любопытства глазами.

– Кто это, Норт?

– Твоя жена, Фредерик?
– спросила женщина.

– Да, моя жена, Кэролайн. У нее будет ребенок.

– Вы прелестны, Кэролайн, - улыбнулась Сесилия.
– Поздравляю вас от души.

– Спасибо, мадам.

Кэролайн вопросительно взглянула на Норта, и тот коротко пояснил:

– Кэролайн, это моя мать, Сесилия Найтингейл.

– Иисусе, - пробормотала Кэролайн.
– Иисусе милостивый! Норт думал, что вы умерли. Господи! Сегодня Рождество, и лучшего подарка Норту нельзя было придумать! Входите, мадам, пожалуйста, входите!

Норт отступил, как только жена потянула его за рукав, и лишь тогда увидел стоявшую за спиной матери девушку, не старше Кэролайн.

– Фредерик, это Мария. Твоя сестра. Кэролайн ошеломленно переводила взгляд с Норта на Марию. Одно лицо. Они могли быть близнецами!

– Вы не изменяли отцу Норта! Теперь я это вижу!
– выпалила она.

– Нет! Конечно, нет, - вздохнула Сесилия.

– Но почему вы решили приехать?
– пробормотал Норт, пытаясь понять, что происходит, и действительно ли эта незнакомка - его мать, и каковы будут последствия этой встречи.

– Я привез ее, милорд, - сообщил Кум, выступив вперед.

Плечи гордо откинуты, взгляд вызывающий и испуганный, но держался он храбро. Кэролайн бросилась к нему и обняла:

– Я так и знала, что вы не могли убить всех этих женщин, так и знала, мы все были уверены, особенно когда меня пытались прикончить после вашего исчезновения. А потом кто-то подложил мне в спальню записку, где говорилось, что я распутница и должна умереть. Но некоторые люди считали, что вы скрываетесь и по-прежнему творите все эти ужасные вещи...

.
– Милорд, - перебил Кум, - насколько я понял, после моего отъезда здесь происходили некие волнующие события.

– Верно, Кум. Что бы вы сказали, узнав, что кто-то оставил в вашей комнате в гостинице миссис Фрили окровавленный нож?

– Никто из нас не поверил этому, мистер Кум, - поспешно перебил Триджигл.
– Однако мы все очень обрадовались, когда ее милость вылетела из седла, потому что кто-то натянул проволоку между старым дубом и каменной оградой. А потом появилась мерзкая записка, оставленная в ее спальне. И мы поняли, что это не можете быть вы, если только, конечно, все время не скрывались здесь, поскольку всякому было ясно, что вы без труда можете пробраться в Маунт Хок.

– Все это хорошо и прекрасно, - вставила Кэролайн, - только, Норт, здесь твои мать и сестра.

Норт медленно повернулся к женщине, не сказавшей ни слова с той минуты, как вошла в просторный вестибюль Маунт Хок.

– Как я хотела жить здесь, - вздохнула она наконец.
– Только твой дед ни за что не желал этого позволить. Мне разрешили остаться в доме всего на три дня, и каждый час, каждую минуту из этих трех дней я слышала, как твой отец спорит с дедом. Потом муж увез меня.

– Но я писал лондонскому поверенному отца, чтобы узнать, где я провел первые пять лет своей жизни. Он ответил, что это был дом на Стейне, в Брайтоне. Потом отец известил его, что ты умерла и он возвращается вместе со мной в Маунт Хок.