Чтение онлайн

– Трупная, – сообщил он, разглядывая мокрое пятно на стекле. – Ишь, примчалась загодя! И откуда они все так быстро узнают? Шпионов своих, что ли, рассылают?

– Рассылают, рассылают! – усмехнулся Медведев.

– Так, внимание! Предлагаю! – вдруг командирским тоном заговорил Ермаков. – Стало быть, чтоб без лишнего шума… Надо их, «артистов нашего театра», забросать гранатами.

– Прямо в доме, в комнате? – спросил Юровский.

– А где ж еще?

– Так, по-твоему, без шума будет? – усомнился Никулин.

– А… Ну, значит, я… – отступил Ермаков. – Я по-другому хотел сказать. Но тогда давай сначала ты! – ткнул он пальцем в сторону Никулина. – А я потом уточню свое.

Но тот ничего не придумал.

– Делать все надо, действительно, без шума, тихо, – проговорил Юровский. – Для таких случаев лучше всего холодное оружие. Штык или кинжал. И заколоть их всех во сне – в прямо кроватях. Чтоб сразу – без мучений и криков. А от твоего варианта, Петр, грохот станет на весь город. Народ подумает: чехи ворвались. Поднимется стрельба, красная гвардия и отряды чека друг в друга палить начнут.

Ермаков расхохотался.

– Точно! – заявил он. – Ты прав, Юровский! Так и будет. Ну, давай все-таки сделаем по-моему! Все же повеселее.

– Ты что же – не слышал, что я тебе сказал? – спросил Юровский.

– Ну? – криво усмехнулся Ермаков. – Что ты там еще мне сказал?

– Чтоб балаган не устраивал. Не на ярмарке.

– Полегче, полегче! – угрожающе повысил голос Ермаков. Теперь от него ясно запахло самогоном. – Ты мне не начальство. Раскомандовался тут!..

– Ошибаешься, Петр. Повторяю специально для тебя. В последний раз повторяю. В этом здании я тебе не только начальник, но и командир, – жестко произнес Юровский. – И ты будешь выполнять мои приказы. Окажешь неповиновение – заставлю. Если понадобится – заставлю силой оружия. Понял? Не слышу! Понял?

Ермаков примирительно поднял руки.

– Ну-ну, Юровский, не кипятись! Мы же свои люди. Товарищи по партии. Одно дело делаем… Зачем на ссору обоим нарываться? На радость врагу.

– Вот и я думаю: зачем? – бесстрастно произнес Юровский. – Тогда к делу! Так что ты насчет холодного оружия?

– Какого?

– Кинжала – какого же еще! – вмешался Медведев. – Мы знаем, кто и где из них спит. Давайте определимся – кто и кого, чтоб в самый момент путаницы не вышло.

– Мне – царя! – потребовал Ермаков. – Николай Второй Кровавый и Последний обязан получить свое возмездие от карающей руки уральского пролетария!

– Нет – мне! – неожиданно возразил Кудрин. – Я тоже из пролетариев!

– Что-о-о? – вскипел Ермаков. – Ты такой пролетарий, как я папа римский!

– Да тихо вы! – прикрикнул на них Никулин. – Разорались… Палачи-любители…

– Тебя-то императором за что награждать? – раскалялся Ермаков и пошел на Кудрина, выгнув грудь. – Какие-такие у тебя такие заслуги перед советской властью? Может, ты за нее кровь проливал, как я? Нет – ты штаны протирал по конторам, когда я погибал под эсеровскими пулями! Я комиссар Верхне-Исетска, меня народ знает и уважает, рабочий класс любит, а ты – конторская крыса!.. За что тебе императора?!

– Прекратить! – загремел Юровский, и Ермаков невольно вздрогнул, словно у него над ухом выстрелила пушка. – Как не стыдно! А от тебя, сынок, я не ожидал… – укоризненно сказал он Кудрину.

Кудрин промолчал.

– Вот как мы решим, – сказал комендант, – бросим жребий.

Он достал из кармана пиджака «Тетрадь фельдшера», с которой никогда не расставался, вытащил из нее чистый лист, аккуратно разорвал на семь равных полосок и сел писать имена. Писал он медленно и неуверенно, громадными буквами, отчего Ермаков заключил, что с грамотой у Юровского плоховато. Наконец комендант свернул бумажки в трубочки, снял с гвоздя свою кожаную фуражку, перемешал в ней записки и предложил Ермакову:

– Начинай ты, раз уж так тебе хочется!

Ермаков долго шарил в фуражке, вслепую перебирая записки, потому плюнул и решился. Медленно развернул трубочку, долго смотрел на нее. Даже слишком долго.

– Ха! – торжествующе крикнул он. Сложил кукиш и поднес его к носу Кудрина. – Вот тебе царь! Выкуси! Мой Николашка!

– Неужели? – удивился Никулин.

– На! Читай! – швырнул ему записку Ермаков.

– В самом деле, – признал Никулин. – Царь твой.

Как ни странно, Кудрину досталась императрица.

– Во! – заявил он. – Все равно рядом!

Никулин вытащил записку с именем Татьяны, Медведеву выпал Алексей, Юровскому – Мария.

– Остались две девочки, – отметил комендант и приказал Никулину: – Сынок, приведи-ка Кабанова. А ты, Павел, – обратился к Медведеву, – добавь нам человека из своих.

Снова замолчали, переживая начало дела и истекая потом. Каждый медленно осознавал: разговоры кончились. Пришло в движение что-то огромное, страшное и неумолимое. И уже ничего не остановить и не изменить. Обратной дороги нет.

– Да-а-а… Это же какая кровища будет! – задумчиво подал реплику Кудрин. – Целая река.

– Да, брат, в таком деле без крови не бывает, – отозвался Юровский и сказал Медведеву: – Павел, сходи в охрану, напротив, принеси семь револьверов.

– Зачем?

– На всякий случай. Есть тут еще одна мысль. Скажу.

Медведев вскоре вернулся с револьверами, с ним пришел Кабанов, командир отделения пулеметчиков, которое размещалось тут же, в ипатьевском доме – в полуподвальной части нижнего этажа.

– Вот что, сынок, – сказал Кабанову Юровский. – Нужно освободить ваше помещение. Убери там, вынеси – кровати, пулеметы, вещи… В общем, оно должно быть пустым.

– Совсем пустым? – спросил Кабанов.

– Совсем. Только одни стены. Даю полчаса.

– А куда все перенести?

– Да куда хочешь, – ответил Юровский.

– А обратно?

Юровский отрицательно покачал головой.

– Так что это? – спросил Кабанов. – Стало быть, мы можем быть теперь вообще не нужны? Точно? Вся моя команда?