Чтение онлайн

– Именно. Лавку закрываем, – подтвердил Юровский.

– Ах-ха… – понимающе выдохнул Кабанов и притих.

– Пошли, посмотрим твою комнату, сынок! – сказал комендант.

Через полчаса Юровский вернулся.

– Ну что? – спросил его Ермаков. – Что еще надумал?

– Ничего хорошего у нас не выйдет с кинжалами. Кудрин правильно говорит: получится настоящая скотобойня. А если еще с первого удара у кого не выйдет… то вообще черт знает что! Да и где сейчас взять столько кинжалов? Короче говоря, я принял решение: расстрел. Кабанов уже освобождает помещение.

– Пошли глянем! – сказал Ермаков.

Они спустились в полуподвал.

– Ну что ж, – оценил Ермаков. – Неплохо. Хорошее помещение.

Это была небольшая сводчатая комната, с полосатыми обоями. Потолок каменный. Никулин щелкнул выключателем, под потолком загорелась пыльная угольная лампочка накаливания. В помещении было единственное окно, забранное снаружи решеткой. Оно было вторым от угла дома, наполовину возвышалось над уровнем тротуара и выходило на Вознесенский переулок.

Никулин подошел к окну, осмотрел его и сказал.

– Если перед окном в переулке поставить автомобиль, никто не увидит, что здесь делается. А если запустить мотор, то и не услышит.

– Верно, сынок, дело говоришь, – одобрил Юровский. – Надо еще и охране сказать. Чтобы в нас палить не принялись, если что услышат.

– Охрану я уже предупредил, – сообщил Медведев.

Юровский подошел к правой стенке, где была еще одна дверь. Он стукнул в нее кулаком.

– А что здесь, Павел Спиридонович? – спросил он.

– Какая-то кладовка. Или чулан, – ответил Медведев.

– Ну, хватит топтаться здесь, – недовольно подал голос Ермаков. – Все тут нормально. Годится!

Они снова поднялись в комендантскую.

– До полуночи все свободны, – приказал Юровский. – Но – пределов дома не покидать! Вот еще что, Павел Спиридонович, – обратился он к Медведеву. – Нас получается шестеро. Думаю, для верности надо, чтобы на каждого приговоренного у нас было по два исполнителя. Включи из команды восьмерых. У тебя там венгры и латыши остались родионовские – вот их и возьми.

– Может, наших? Русских? – предложил Медведев и слегка смутился, вспомнив о происхождении Юровского. Но тот и бровью не повел.

– Видишь ли, Павел Спиридонович… – медленно проговорил Юровский. – Не знаю, как ты, а я так думаю: когда уж очень грязная работа предстоит, лучше своих пожалеть. Работа, что бы там Ермаков и Кудрин ни кричали, все равно грязная. Хоть и необходимая. По-другому не выходит. Так что пусть поменьше будет наших.

– Тогда, может быть… – заговорил Медведев и остановился.

– Ну. Смелее, – подбодрил Юровский. – Что ты хотел?

– Может, Ермакова и Кудрина… отчислить? Пусть одни только венгры да латыши. У меня еще и пара австрийцев есть.

Юровский скептически усмехнулся.

– Они нас с тобой первыми отчислят. Ты же видишь – им очень хочется руки в крови помыть. Это для нас с тобой нынешнее дело – задание советской власти, хоть тяжелое и отвратительное. Да все равно надо выполнять! Никуда не денешься. А для них – удовольствие. Историческая миссия, предмет гордости. Удовольствие и гордость! Dreck, а не люди, то есть «дерьмо», как говорят мои бывшие соплеменники.

Медведев передернул плечами, словно замерз в тридцатиградусную жару.

– Да, Яков, – вполголоса произнес Медведев. – Таких кроволюбцев первых надо в расход – поперед Романовых… Им же ведь все равно, кого. Хоть муху, хоть человека. Сегодня Романова, а завтра – нас…

– Все! Тихо. Не туда мы собой зашли в наших теориях. Не в ту сторону! – остановил его Юровский. – Запомни: я тебе ничего не говорил. А ты, стало быть, ничего не слышал. И не отвечал мне. А то мы с тобой, в самом деле, совсем раскисли. Для революционеров такое недопустимо.

В половине одиннадцатого в доме Ипатьева появился Голощекин.

– Докладывай! – потребовал он, усаживаясь за стол Юровского.

– Докладываю: все идет нормально, по плану, – ответил комендант. – Все рассчитано и подготовлено. Ждем только сигнала от Белобородова. И постановление.

– Как люди? Как приняли задание?

– Тоже все нормально. Только вот твой полководец Ермаков… В нем я не очень уверен.

– Почему? – удивился Голощекин.

– Мне кажется, он пришел уже выпивши. И, похоже, потихоньку добавляет. Наверное, с собой принес. Скажу тебе как человек, имеющий отношение к медицине: Ермаков из той категории, кто быстро в таких ситуациях пьянеет, но больше не от водки, а от вида и запаха крови. Накуролесить может. Заменить можно?

– Нет, – отрицательно покачал головой Голощекин. – Ничего менять уже не будем. На нем самое главное и трудное – схрон! Он все готовил. И только он все знает, что и как дальше. Кого ты еще в команду?

– Кабанов Иван. Командир группы пулеметчиков. Нормальный, надежный парень.

– Надо еще четырех, – отметил Голощекин.

– Зачем? – удивился Юровский. – Ведь приговоренных только семеро. Прислугу ведь выпускаем?

– Ах, да! – спохватился Голощекин. – Верно. Совсем забыл… Покажешь место?

– Пошли.

Они прошли в сад и по дороге столкнулись с Медведевым.

– Яков Михайлович! – обратился к коменданту Медведев. – Тут у меня… неповиновение. Двое латышей отказываются выполнять приказ.

– Что такое? – удивился Юровский.

– Да говорят, не желают они стрелять в девиц.

– Ах, так! – возмутился Голощекин. – Значит, их самих рядом с девицами поставить надо!

– Не торопись, Филипп, – остановил его Юровский. – Это мои люди, и я разберусь с ними сам. Видишь, что я тебе говорил утром? Так и получается. Думать надо!..

– А что ты говорил? – взвился Голощекин.

– Что не такое простое дело. Не каждый способен выдержать. Не у каждого найдется сил достаточно, чтоб стрелять в детей. Это не в бою.

– Но-но! – прикрикнул на него Голощекин. – Ты кто – чекист или поп? А может, тайный раввин? Как понимать твои безответственные высказывания?

– Как понимать? Как есть на самом деле, так и понимай… Павел Спиридонович! Найди сам недостающих. Все равно кого.

Осмотрев помещение, Голощекин остался доволен.