Чтение онлайн

Начальник кивнул и повернулся ко мне спиной, выискивая новую жертву «экспериментального произвола», ибо возле стенда, согласно правилам техники безопасности должны дежурить не менее двух сотрудников круглосуточно. Мирный атом, он такой: умеет взбодрить в любое время суток до седых волос по всему телу.

– Я могу идти?

– Иди, Тори. И чтобы я тебя три дня тут не видел. Поставлю в график замену в связи с неважным самочувствием, а заявление напишешь потом.

– Спасибо.

Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью свежий воздух и едва не шлёпнулась в обморок от избытка кислорода, попавшего в мои лёгкие. Отвыкли от такой роскоши, родимые, что могу сказать. Вытащив из кармана смартфон, зашла на сайт проверить погоду на ближайшие дни. Вот такой подставы, как проливной дождь, обещавший зарядить на целую неделю, не ожидала. Учитывая, где находится кладбище, если поеду туда завтра, то точно сгину, не сумев выбраться. Так во сыру землю и затянет по самую маковку, и не факт, что хоть один таксист согласится туда домчать даже по повышенному тарифу. Придётся направить свои стопы к месту скорби сегодня, вопреки всем своим мечтам о безмятежном сне. Заскочив в цветочный, купила букет нежно-розовых роз, которые так любила мама, простенький набор садовых инструментов, чтобы привести могилу в порядок, и вызвала такси.

«Дигейст Мария Альбертовна». И годы жизни. Рано ушла мама из жизни, ей всего сорок шесть лет было: для женщины совсем ни о чём. Согласно статистике, она вполне могла прожить почти столько же, но, увы. Онкология не щадит никого, а последние три года перед смертью и вовсе были похожи на кромешный ад. И помочь было некому: мама была сиротой, а год назад и я стала. В моём свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк, а мама говорила, что он умер ещё до моего рождения.

Домой я возвращалась с тяжёлым сердцем. Переступать порог квартиры, в которой никто не ждёт, если не считать мумифицировавшегося кактуса, было тоскливо. Кажется, пора что-то менять в своей жизни, иначе так и угасну в одиночестве. Пожалуй, начну с малого: похороню засохшего бедолагу, который давным-давно отлетел в лучший кактусячий мир и наверняка получил более заботливую хозяйку, чем я. Не раздеваясь и не снимая рюкзака, протопала сразу в комнату, взяла горшок и направилась обратно к лифту. И тут, как назло, кнопка ни в какую не желала загораться. Раздосадованная этой неприятностью, я начала спускаться по лестнице вниз, радуясь, что живу всего лишь на четвёртом этаже, а не на десятом. Как в том анекдоте про расстрельную бригаду: тебе-то что, а нам ещё возвращаться.

Оказавшись на площадке между вторым и первым этажом, я решила проверить почтовый ящик, чтобы выкинуть рекламные листовки, так как никакой корреспонденции у меня и быть не могло. В век интернета счета за коммунальные услуги прекрасно отображались в личном кабинете, а переписка велась в мессенджерах и по электронной почте. Но каково же было моё удивление, когда среди вороха бесполезных бумажек, рука коснулась плотного конверта. Вытащив его, непонимающе уставилась на странный шрифт, не похожий ни на родной русский, ни на один из европейских языков и даже на арабскую вязь. Моргнув, сняла очки и сжала двумя пальцами переносицу, стараясь не уколоться об зажатый подмышкой кактус.

Доработалась. Вот же мой адрес, фамилия и имя. Отчество, правда, отсутствует, но ошибки быть не может, так как на просторах родной страны только мы с мамой носим фамилию Дигейст. Разрезав миниатюрным ножичком-брелком конверт по шву, я достала сложенную в три раза бумагу и начала читать. И чем дальше углублялась в текст, тем выше мои брови стремились к затылку. В руках у меня находилось уведомление о необходимости скорейшей явки к нотариусу для открытия наследства. Какая бабушка? Какое наследство? Это что, шутка какая-то? Нет, точно кто-то решил приколоться. Достаточно было взглянуть на расшифровку подписи нотариуса, как окончательно в этом убедилась. Хотя оформлено красиво, не спорю. Вон как печать красиво переливается золотом. Колупнув ногтем какое-то странное бурое пятнышко, прилипшее к ней, я внезапно почувствовала, как пол под моими ногами исчез, а сама стремительно падаю куда-то вниз. Это как так-то?!

Я прочла в уведомлении о том, что следует явиться к нотариусу незамедлительно, но как-то совершенно не ожидала, насколько это произойдёт стремительно. Более того, вообще не собиралась никуда идти, так как адрес его конторы, указанный в самом низу листа, показался мне совершенно идиотским в силу того, что попросту не могло существовать такого в реальности. А в итоге реальность сама меня нагнула, вернее, прогнулась, устроив бесплатный аттракцион а-ля падающая звезда. Благо, что длилось это недолго, зато приземлилась я весьма оригинально: плашмя, прямиком на чей-то стол. Раздался противный хруст, после которого внутри меня всё похолодело от ужаса, ибо первой мыслью было: позвоночник сломала. Учитывая, что на моих плечах до сих пор находился рюкзак, набитый до отказа, вероятность услышать это диагноз была очень и очень высока. Только после того, как смогла пошевелить пальцами на ногах, выдохнула с облегчением, а потом начала прикидывать, что же это могло так задорно хрустнуть. Лишь где-то в глубине сознания мелькнула мысль о необходимости сперва слезть со стола, а потом осмотреться, куда же меня занесло. Не успела.

Совсем рядом раздался истошный женский крик, от которого даже наушники выпали из ушей. Подскочив на месте, словно в замедленной съёмке, я увидела, как мой кактус, выпавший из горшка во время вынужденного полёта, приземляется аккурат на причёску какой-то дамы, одетой по моде примерно конца девятнадцатого века, занятой вытряхиванием глиняных осколков из волос. Но главной ошибкой этой женщины стал банальный рефлекс, заставивший автоматически сбросить нечто, шлёпнувшееся ей следом за горшком на голову. Просто она не ожидала, что «это» окажется обладателем длинных колючек, не потерявших своей остроты даже после смерти своего владельца. Помещение огласил такой визг, что я непроизвольно зажала уши, испугавшись за целостность своих барабанных перепонок. В неравной битве кактус проиграл, рассыпавшись в труху, припорошившей ровным слоем разбросанную поверх осколков горшка землю.

Проводив грустным взглядом единственное растение, которое продержалось у меня дольше других, я произнесла: – Прощай, приятель, ты был хорошим другом...

Справа от меня раздалось деликатное покашливание, похожее больше не на проявление простуды, а на попытку привлечь к себе внимание: – Приношу вам мои глубочайшие извинения по поводу этой утраты и компенсирую все убытки, как только вы предоставите мне возможность приступить к работе...

Ойкнув, я подобрала наушники, сунув их в кейс, который затолкала в карман, и потихоньку слезла со стола, стараясь руками отгрести от себя многочисленные бумаги, но тем самым внесла ещё больший сумбур и беспорядок. А в довершение всего умудрилась наступить на подол платья той самой женщины, оказавшейся блондинкой с проседью, лет пятидесяти на вид. Испепелив меня взглядом, она продолжила с остервенением выдёргивать колючки из своих ладоней.

Поражённая тем, что дама крепко стоит на своих ногах, хотя, по моим расчётам, учитывая вес горшка и с какой примерно высоты тот летел, та должна была если не отправиться к праотцам, то валяться в глубокой коме, я пробормотала: – Какой, однако, крепкий череп у вашей секретарши, мэтр Сагадей...

В том, куда попала, и что всё происходящее не сон и не галлюцинации, вызванные ударом по голове, подкравшегося возле почтовых ящиков наркомана, я поняла, увидев на стене золотую табличку с данными нотариуса и лицензией на ведение деятельности. Тем более, читала о том, что не бывает настолько ярких слуховых, вкусовых, тактильных и болезненных ощущений в бессознательном состоянии. Угу, грохнувшись с высоты, я умудрилась прикусить язык, и теперь во рту стоял противный солоновато-металлический привкус. Ну а дама была одета в платье строгого кроя, в каких на полотнах изображали гувернанток или экономок.

– А голосовые связки ещё крепче... – буркнул в ответ нотариус. – Поэтому давайте не будем её пугать или злить ещё больше.

Кивнув, я осторожно обошла секретаршу, окатившую меня настолько брезгливым взглядом, словно перед ней стояла продажная девка самой низкой ценовой категории. Впрочем, могу её понять: если судить по стилю одежды этих двоих, то вид девушки двадцати семи годиков от роду, одетой в джинсовый костюм и носящей на голове женский вариант стрижки «андеркат», выкрашенной в ультрасиний цвет, оставлял не так много простора для консервативного воображения. Это хорошо, что они ещё мои татуировки не видели, так как те надёжно были скрыты под плотной тканью: изображение богини Гекаты на левом плече и растительную вязь на правом бедре.

– Мисс Стриденд, оставьте нас, пожалуйста, и проследите за тем, чтобы нас никто не побеспокоил. Посетителям отвечайте, что смогу принять их только завтра, так как сегодня буду занят до конца дня.

Честно говоря, это распоряжение меня напрягло. Задерживаться надолго я здесь не собиралась, да и сомневаюсь, что вступление в наследство занимает столько времени, ведь настенные часы показывали лишь полдень.

Секретарша склонила голову на пару секунд, а затем, высоко вздёрнув подбородок, продефилировала мимо. Едва за ней закрылась дверь, как нотариус оторвался от своей попытки навести порядок на столе и указал мне на ближайшее кресло:

– Присаживайтесь. Я так понимаю, вы – мисс Виктория Дигейст?

– Так и есть, – я достала из рюкзака паспорт и, распахнув его на третьей странице, продемонстрировала свои данные. – Вот только не пойму, о какой бабушке может идти речь, если моя мама была сиротой?

Седовласый мужчина с короткой элегантной причёской отдёрнул рукава пиджака и с лёгкой хитринкой, промелькнувшей в голубых глазах, улыбнулся: – Мисс Дигейст, вас удивляет наличие почившей родственницы, но не тот факт, что оказались в другом мире?