Чтение онлайн

– Как видите, остались.

– Я знаю только одну - вас. А в последний раз я наблюдал эту трогательную картину лет триста назад, еще в школе.

– Ну и что в этой картине прекрасного?

– Вам не понять. Но, поверьте мне, то, что я увидел сейчас, тронуло мое заскорузлое сердце. Да.

– Вам хорошо…

– Вам тоже, только вы этого не понимаете.

– Может быть. Но только если вы надеетесь увести разговор в сторону, я вынуждена вас разочаровать. Кто-то из моих очень далеких предков жил на Украине, и малая толика его крови наградила меня чисто хохляцкой цепкостью в разговоре. Меня не собьешь.

– Да уж… - Артур засмеялся.
– Вас действительно не собьешь. Тогда по порядку. Сразу скажу, что никаких историй о моей зловещей работе вы не услышите. На то она и секретная. А о моей личной жизни…

Артур задумчиво посмотрел вдаль, и я вдруг увидела, как у него изменилось лицо.

Грусть…

Я увидела грусть в его глазах. Грусть и боль.

И еще - я узнала их. Эту грусть и эту боль.

Я уже открыла рот, чтобы извиниться и попросить Артура не говорить о своей личной жизни, но он поднял руку и сказал незнакомым голосом:

– Я расскажу вам… Только, вы уж простите, этот рассказ будет совсем не веселым… Моя личная жизнь, - сказал он и залпом выпил виски, - наверное, не оригинальна… Да, это так и есть. И то, что я расскажу, покажется вам очень знакомым.

Я молчала и смотрела на золотую дорожку, протянувшуюся к заходящему Солнцу.

– Одиннадцать лет назад я встретил женщину и полюбил ее с первого взгляда. Ее звали Карина… Она ответила мне взаимностью… Мы были безумно счастливы, я даже не думал, что так бывает в жизни. У нас были общие взгляды на жизнь, одинаковые интересы. Мы очень любили забираться куда-нибудь в глушь и воображать себя единственными людьми, живущими на Земле. А потом мы решили поиграть во властелинов мира и занялись альпинизмом. Когда стоишь на вершине, а нам довелось постоять на нескольких вершинах, пусть не самых высоких, но все же… Так вот, когда стоишь на вершине, то можно вообразить, что весь мир, который ты видишь внизу, лежит у твоих ног и принадлежит тебе. Наверное, это чувство испытывают все альпинисты… И вот однажды, шесть лет назад, мы отправились на Памир…

Артур налил себе виски и выпил его одним глотком.

Я сидела и боялась пошевелиться.

– Мы отправились на Памир, и там Карина сорвалась со скалы.

Голос Артура стал совершенно чужим и каким-то невыразительным.

– Четыре часа она висела на тридцатиметровой веревке, а я не мог ничего сделать. Пытаясь подобраться к ней, я несколько раз чуть не полетел вниз, но все было бесполезно. А потом веревка оборвалась, и…

Артур замолчал.

Закурив, он посмотрел на солнце, которое уже наполовину погрузилось в горизонт, и продолжил:

– Потом, когда ее тело удалось достать, обнаружилось, что веревка была перерезана. Она перерезала веревку, чтобы спасти меня. Она видела, как я пытаюсь спуститься к ней, и поняла, что это кончится однозначно - мы погибнем оба. И тогда… Вот так. Такая история.

Я почувствовала, как в глазах закипают слезы, и закрыла лицо руками. Теперь я поняла, почему Артур сказал, что его история покажется мне знакомой. У него тоже была любовь, и она закончилась так же трагически, как у меня… Я вздохнула и накрыла руку Артура своей рукой. Он вздохнул и сказал:

– Но теперь все изменилось. Теперь в моей жизни появилась ты…

Я, к своему изумлению, покраснела как маков цвет.

В это время в его кармане запиликала трубка, и, извинившись, Артур поднялся со стула и отошел в другой конец плоской крыши. Он неразборчиво заговорил с кем-то вполголоса, а я, в который уже раз посмотрев на небо, вдруг вспомнила Максима.

Максим…

Я любила его, но теперь… Любить того, кого нет, наверное, неправильно. Да, мы были вместе, любили друг друга, но это кончилось, причем кончилось не так, как бывает, если люди просто расстаются. Кончилась не любовь, а жизнь одного из нас. И теперь мне предстояло жить дальше. Жизнь должна продолжаться, и если в ней случится новая любовь, то нельзя пытаться остановить ее, оглядываясь на то, чего уже нет и никогда не будет.

А любовь у меня, похоже, случилась-таки.

Артур.

Он тоже любит меня, я это вижу, чувствую сердцем, но, как и я, он не может броситься в этот сверкающий водоворот без оглядки. Его тоже держит прошлое, и нужно время, чтобы новое нашло себе место там, где пока что живет старое. Оно, конечно же, уйдет и перестанет притягивать внутренний взор к минувшим радостям, но это будет потом, позже…

Жизнь хочет любви и радости, и это очень хорошо. Если бы было иначе, то весь мир был бы наполнен только скорбью по умершим друзьям, близким, любимым…

И теперь я знала, что мне нужно, чтобы освободиться и пойти по жизни дальше. Я должна выполнить свой долг перед Максимом, и тогда он отпустит меня. Поэтому, что бы я ни чувствовала, чего бы ни желала, междумной и Артуром - мой долг Максиму.

Моя месть.

Я должна убить Червонца. Если я не сделаю этого до того, как открою себя Артуру до конца, то предам Максима…

–  Ты уверен, что эти ребята справятся?
– спросил Майкл Шервуд.

Уэйн Косовски, который сидел напротив него и лениво перебирал струны, отложил банджо в сторонку и, протянув руку к бутылке бренди, ответил:

–  Конечно справятся. Грин - опытный парень, я видел его в нескольких делах, а Дамбер - так тот вообще бывший морской пехотинец.

–  Пехотинец… - поморщился Шервуд.
– Тут, понимаешь, не сила нужна, а голова. Они ведь не банковский броневик захватывать поехали, а у молодой женщины украшение забрать. Причем они должны сделать это без всякого насилия. В чужой стране, знаешь ли, нужно быть осторожным.

–  Сделают, - уверенно кивнул Косовски, - ребята толковые.

Шервуд хмыкнул и щедрой рукой налил бренди себе и Косовски.

–  За успех дела!
– сказал Ковбой и поднял свой стакан.

–  Сколько раз говорить тебе, что раньше времени пить за успех нельзя?
– возмутился Шервуд.
– Алкоголик несчастный!

–  Сам алкоголик, - небрежно ответил Косовски, - думаешь, я забыл, как ты вчера скакал по террасе голый и размахивал американским флагом? И это в возрасте… Кстати, сколько тебе лет?