Чтение онлайн

–  Сорок девять, - ответил Шервуд, - но это к делу не относится.

–  Еще как относится, - сказал Косовски, - поэтому - будь здоров!

И он лихо опрокинул в себя бокал, в котором было около пятидесяти граммов бренди.

Шервуд тоже выпил, но без ковбойской лихости, потом открыл сигарный ящик и стал копаться в нем, выбирая сигару посимпатичнее. Прикурив ее от зажигалки в виде статуи Свободы, он выпустил вонючий дым в чистое небо штата Огайо и спросил:

–  Они ведь вчера утром улетели?

–  Ага, - ответил Косовски, закуривая простую ковбойскую «Мальборо», - в час дня.

–  А разница во времени - семь часов.

–  Ага, - ответил Косовски, глубоко затягиваясь, - восемь.

–  И восемь часов лететь.

–  Ага. Девять. С пересадкой во Франкфурте. Шервуд покосился на приятеля, но промолчал.

–  Час дня плюс семнадцать… - Шервуд нахмурился.
– Это будет… это будет…

–  Это будет шесть часов утра, - уверенно сказал Косовски, - сегодня в шесть часов утра по тамошнему времени они приземлились в Петербурге.

–  И, значит, уже повидали сестру этого русского.

–  Возможно, - кивнул Косовски.

Следы вчерашней вечеринки были тщательно уничтожены служанкой, получающей почти столько же, сколько начальник полиции города Кливленда. И терраса, на которой опять расположились двое старых приятелей, бывшие гангстеры, а ныне уважаемые граждане Соединенных Штатов Америки, сверкала чистотой.

На столике, за которым сидели Шервуд и Косовски, стояла всего лишь одна бутылка бренди, и все выглядело чрезвычайно пристойно.

Косовски время от времени брал банджо и извлекал из него несколько аккордов, а Шервуд задумчиво рассматривал окружающую их действительность и думал о высоких материях. Например, о том, куда мог подеваться этот русский наркоман.

Вдруг в его голову пришла оригинальная, но не очень приятная мысль.

–  Слушай, - изумленно сказал он, - а ведь…

–  Что?
– Косовски с интересом посмотрел на Шервуда.

–  Этот русский ждал Мясника рядом с моим домом. Так?

–  Так, - кивнул Косовски.

–  А если он слышал наш с тобой разговор?

–  И что?

–  А ты не понимаешь - что?
– Шервуд подался вперед.
– Да ведь я рассказал тебе в подробностях всю историю медальона, вот что! И если русский подслушал ее, тогда все становится на свои места. Я бы на его месте плюнул на все и помчался бы в Россию за своим богатством.

–  А перед этим грохнул бы Мясника и забрал у него денежки. Чтобы было на что ехать. То есть - лететь.

–  Да! Именно так! И теперь понятно, почему этого русского нигде нет. Он сейчас уже в России или на пути туда.

–  А может быть, он даже летел в одном самолете с нашими ребятами.

–  Может быть, - кивнул Шервуд, - очень может быть…

Телефон, стоявший на столике, неожиданно зазвонил, и Косовски выронил сигарету.

Шервуд, усмехнувшись, посмотрел на него и сказал:

–  Тебе пора лечить нервы. Потом он снял трубку и произнес:

–  Я вас слушаю.

Услышав ответ, он прикрыл трубку рукой и сказал Косовски:

–  Это Грин. Из России. И снова в трубку:

–  Я слушаю тебя, Сонни.

–  Мы благополучно прилетели, - дисциплинированно доложил Грин, - сидим в гостинице «Астория».

–  А как там наша девушка?

–  Ее нет дома, но мы оставили на автоответчике сообщение с предложением встретиться.

–  Поторопитесь, - сказал Шервуд, - обстоятельства изменились, и нас могут опередить. Не одни мы такие умные оказались. Возможно, вам придется проникнуть в ее квартиру и забрать вещь, не вступая с девушкой в переговоры.

–  Как скажете, босс.

–  Попытайтесь связаться с ней еще раз, а если не получится, то действуйте так, как я сказал.

–  Понял, босс.

Шервуд повесил трубку и, взглянув на Косовски, сказал:

–  Это все из-за тебя. Из-за того, что тебе не терпелось раньше времени выпить за успех дела.

–  С каких это пор ты стал суеверным, Майкл?
– удивился Косовски.

–  С того момента, как какой-то убогий русский наркоман легко убивает моего человека, грабит его и потом спешит вырвать у меня из-под носа то, что принадлежит мне.

Шервуд прикурил потухшую сигару и спросил, обращаясь к росшим за перилами террасы кустам:

–  Интересно, откуда вообще появился этот русский?

–  Хотите кофе?
– спросил у Лины Воронцов.
– Здесь варят чудесный кофе, один из лучших в городе.

–  Конечно, очень!
– обрадовалась девушка.

–  Самвел!
– громко позвал Артур, перегнувшись через балюстраду.
– Нам бы кофейку!

–  Да, дорогой, - донеслось снизу, - сейчас принесу.

Они немного помолчали, потом Лина встрепенулась и сказала:

–  Вот! Вспомнила!

–  Что вспомнили?
– Артур улыбнулся и склонил голову набок.

–  Вспомнила про медальон. Вы тогда так заинтересовались им… А почему, интересно? И, главное, мне показалось, что вы знаете об этом медальоне что-то такое…

–  Какое?

–  Ну… Будто вы знаете, что это за медальон, но не хотите об этом говорить.

–  Что значит - не хочу? Можно и поговорить. Просто при тех обстоятельствах разговоры о каком-то медальоне были, прямо скажем, не совсем уместны.

–  А сейчас уже уместны?

–  Как вам будет угодно, - Артур с улыбкой склонил голову.

–  Мне угодно.

–  Хорошо, - ответил Артур, - я повинуюсь. Он задумался на минуту, затем сказал:

–  Но я предупреждаю, что ничего особенного вы не услышите. Итак… Этот медальон как ювелирное изделие, конечно же, чего-то стоит. Хотя и не очень много. Но зато он представляет собой безусловную историческую ценность. Его история уходит аж во времена царствования Ивана Грозного. Я повторяю, что никаких особых событий с ним не связано, но уже тот факт, что медальон побывал в руках многих известнейших исторических личностей, делает его реликвией. Этот медальон упоминается во многих исторических документах, он занесен в соответствующий каталог и считается пропавшим. Но теперь, как мы уже знаем, он вовсе не пропал.