Чтение онлайн

Он выпил, запил тоником, снова повернулся к другу:

— Тогда, выходит, Сереженька?

— Почерк его, да и бритва тоже, как заключил Силантьич.

— Ну что ж, после Нового года займемся этим клиентом вплотную. Ты где праздник справляешь?

— Не знаю еще.

— Как это не знаешь?! — удивился Климов. — А Надя где?

— Они в санаторий уехали.

— Молодцы! Тогда мы едем к Верке.

— Почему к Верке?

— Ты что! Тут такой шансон, она каждый день торчала у меня в больнице, кормила икрой и печеньем, какое-то американское лекарство достала, ускоряющее курс лечения и восстановление памяти, так я, как видишь, на своих двоих и готов приступить. Правда, еще больничный, и на процедуры надо будет ездить, и таблетки пить, и с водкой некоторые трудности, но такой был устроен шарман-вниман, что я чебуреки уже не ем, от них у меня, оказывается, изжога…

— Неужели?

— Да-да! Они хрен знает на чем их жарят, на маргарине, на сале, а желудок у меня один, и он не вечен, гвозди растворять не в состоянии. Так говорит Верка, и я ей верю! Словом, так, она уже шустрит у плиты, мы отовариваемся горючим и едем к ней! Слушай, так тебе же бабу надо! — Он хлопнул себя по лбу. — Все, звоню Верке, она садится на телефон и какую-нибудь девчонку тебе выпишет на вечерок! Не возражаешь?

— Подожди!

— Чего ждать? Время — шестой час, ты думаешь, они сидят и ждут, когда их позовут в гости?!

— Я сам кое-кому позвоню. Одолжи мобильный!

— Кому ты позвонишь? — нахмурился Климов. — Ты что, клеишься к бабам?

— Я знаю кому.

Кравец взял телефон, вышел в другую комнату, позвонил Лиде. Он обещал ей сообщить об аресте второго охранника и о том, что на запись разговора с ней оперативник, раскалывая Гену, не ссылался, дабы она не волновалась. На другом конце провода долго не поднимали трубку. И все-таки он дождался.

— Все, чему следовало случиться, случилось, — едва она сняла трубку, сказал он. — Старший лейтенант Кравец. Вы одна?

— Да. Я спала.

— Я на вас не ссылался и не буду, так что ваше имя осталось незапятнанным, — усмехнулся сыщик. — Так вы не решили еще, где справляете Новый год?

— Пока нет.

— Не хотите со мной поехать к моему приятелю?

Она замялась. Было слышно, как продавщица поднялась, чиркнула спичкой, закурила.

— Лида, я не настаиваю, мое предложение никак не связано со всем происшедшим, и мне бы не хотелось нарушать ваши планы, если они у вас имеются. Просто так получилось, что мне тоже не с кем встречать этот Новый год, вот я и вспомнил о вас. Нет так нет, я не обижусь.

— Просто это так неожиданно…

— Для меня тоже. Я никуда не хотел идти, а тут приятель зазывает к себе, точнее, к его девушке, она работает продюсером на телевидении, и я вспомнил о вас. Вспомнил, что обещал позвонить, и вдруг решился предложить вам снова встретиться…

Кравец выпил сто граммов, чуть захмелел, а потому и осмелился заговорить с Лидой о новой встрече. Это произошло так неожиданно, что караульные службы морального сознания не успели протрубить тревогу и лишь теперь стали тянуть его обратно.

«У тебя сын, жена, ее злость, скорее всего, пройдет, она опомнится, и мир в семье восстановится! — твердили, как старушки в чепцах, его караульные химеры. — И потом, с кем ты, офицер внутренних войск, связался? Она свидетельница, проходящая по уголовному делу, девица, живущая здесь без прописки, неизвестно с кем связанная, кем подкупленная! Да ее с радостью уложат под тебя, чтобы купить с потрохами старлея уголовного розыска! Ты сам разрушаешь свою семью! Подумай!»

Они еще долго вопили, требуя послушания, но было уже поздно. Лида, помолчав, неожиданно проговорила:

— Хорошо, я не против.

— Через сорок минут мы можем заехать за вами.

— Лучше через час.

Климов всю дорогу допытывался, что за девицу откопал его напарник, но больше всего бесстрашного пинкертона волновало другое: когда и как тот сумел ее закадрить. Он считал, что старлей без него и шагу ступить не может, что же касается женской половины человечества, то на Петровке вообще существовал лишь единственный знаток в этой области — капитан Климов, и остальным даже соваться туда нечего.

— Предчувствую: девку взял из свидетельниц путем шантажа! — натолкнувшись на глухую стену молчания, заключил капитан. — Сережа, не делай глупостей, откажись, давай я тебе найду нормальную деваху, но не мешай секс и службу!

— Ты, кажется, говорил, что мой должник? — не выдержав, отозвался Кравец.

— Говорил.

— Так вот, окажи мне услугу, коли должник. За весь вечер ты ни разу не вспомнишь историю, происшедшую с тобой в магазинчике, и вообще не станешь трепаться на служебные темы, не будешь приставать к моей девушке, доставать ее любыми расспросами, вести себя мило, деликатно, празднуя Новый год, а не юбилей своей служебно-разыскной деятельности. И наконец, не станешь больше и ко мне приступать с дурацкими рассуждениями!

— Все?

— Все.

— Это весь мой долг?

— Да, весь долг.

— Все, заметано! Долг — это святое. Только, как друг, хочу напоследок предупредить…

— Не надо, — перебил Кравец.

— Понял. Не буду!

Климов для убедительности сжал губы и всю остальную дорогу не проронил ни слова. Они заехали в гастроном, купили водки, воды, вина и шампанского. Сгодились возвращенные капитану деньги. Потом подъехали к дому Лиды. На пятнадцать минут раньше, и Кравец решил подождать в машине.

— Подумаешь, на пятнадцать минут! — рассердился капитан. — Иди, пусть поторопится!

— Мы что, спешим?

— Нет, но чего ждать?!

— Тогда подождем, — сказал старлей.

Через пятнадцать минут старший лейтенант поднялся и вошел в подъезд, в то время как Климов, пытаясь успокоиться, махнул двадцать кругов вокруг машины. Он не понимал, как можно сидеть и тупо ждать, и все из-за того, что пообещал заехать ровно через час. Сыщик этих церемоний не понимал, а когда он чего-то не понимал, то исходил слюной бешенства.

Кравец поднялся на второй этаж, позвонил. Лида открыла дверь, и старший лейтенант замер, увидев ее. Она была в бирюзовом облегающем платье и не мигая смотрела на него. Неожиданно улыбнулась:

— Что-то не так?

— Ты очень красивая.

— Я уже боюсь этого. Вы на машине?

Он кивнул.

— Мы там останемся ночевать?

Вопрос застал старлея врасплох.

— Я не думал об этом, — покраснев, пробормотал он.

— Ладно, решим это на месте, — она подала ему легкую белую шубку, недорогую, из синтетики, и он помог ей надеть ее.