Чтение онлайн

— А кто еще дружил с вашим сыном?

— В школе?

— Ну да, в школе.

— Так он поначалу со Степкой Бобровым дружил, не разлей вода были, а потом к ним присоединился Крикунов, и они вечно втроем шлялись. Сережка у них заводилой был, они его слушались. Они и сейчас дружат, — Власова не выдержала, всхлипнула, прикусила губу. — Частенько собираются вместе, посидят тут недалеко, в пивной, но водку не пьют. Хорошие мальчики…

И словно поняв всю неуместность настоящего времени в последней фразе, парикмахерша запнулась, ее лицо неожиданно дрогнуло, и она разрыдалась. Взахлеб. Краска тут же расползлась, и она, замахав руками, схватила кухонное полотенце и, закрыв им лицо, убежала в ванную, где завыла еще громче, точно только сейчас осознав всю горечь происшедшего. Старший лейтенант взглянул на часы и прикинул, что минут десять у него еще найдется, чтобы послушать эти вопли, но больше ни секунды.

«Придется все начинать сначала, — подумалось ему. — Но теперь у меня будет много времени, чтобы выдернуть на белый свет этого подонка и доказать всю его вину! И я не успокоюсь, пока это не сделаю! И хоть таким способом оправдаю свое невезение в семейной жизни. Господи, дай мне шанс найти и схватить этого негодяя! Дай мне шанс! И уж я его не упущу!»

Кравец даже приободрился духом и с трудом сдержал улыбку.

Они стояли на заснеженном балконе, наблюдая, как из разных концов Москвы запускают в небо разноцветные ракеты и слышатся истошные крики «Ура!». До Нового года еще оставался час, но народ уже громко и радостно гулял, провожая старый. Веселая музыка лилась из всех окон. Сашка, широко раскрыв глаза, наблюдал за праздничным фейерверком, и Сан Саныч пожалел, что не купил для такого случая хотя бы шумных петард или ракет. Потом хозяйка замерзла, и они вернулись в комнату, к праздничному столу.

Сбросив одежды в прихожей и отправив сына мыть руки, Нина задержалась у зеркала, поправляя прическу, а едва он обнял ее за плечи, развернулась, прижавшись к нему всем телом.

— Я соскучилась по тебе! — прошептала Асеева.

— А я умираю от желания, потому что люблю тебя!

Он осторожно укусил ее в мочку уха, и она слабо вскрикнула, просияв всем лицом.

Дед Мороз так и не позвонил. Да, вчера Сан Санычу показалось странным, что таким образом набирают клиентов, но фотограф никого в нем не узнал. Когда же Нина рассказала о приходе домой еще одного Деда Мороза, Смирнов лишь усмехнулся:

— Маленьких детей меньше, чем безработных клоунов! Я думаю, надо позвать кого-нибудь из них, Сашка будет рад!

Так договорились, но Дед Мороз не позвонил.

Они решили остаться дома втроем, несмотря на то что их звала к себе мать Нины, Наталья Михайловна, и ее подруга Татьяна Жуковская. Но к матери они пообещали заехать первого января днем, а к Таньке заскочить вечером, решив встретить праздник тихо, по-семейному. Сан Саныч надел подаренный ему смокинг, а Нина то самое вечернее платье, в котором она была на закрытии международной фотовыставки. Черную бабочку и костюмчик надел и Саша.

Они зажарили большую утку с яблоками, Сан Саныч сам руководил этим тонким процессом, не подпуская Асееву, и утиная корочка получилась красной и поджаристой. Когда утку вытащили из духовки, она была темно-кирпичного цвета. Даже Нина такого густого окраса не видела.

— На вид она красива, а вот на вкус? — с сомнением воскликнула она, уязвленная тем, что Сан Саныч уже второй раз ей доказывает, какой он искусный кулинар.

Он отрезал ей небольшой кусочек утки вместе с кожей, чтобы она попробовала, и Нина, откусив, восхищенно покачала головой.

— Божественно! Где ты этому обучался, Сан Саныч?

— Александра совсем не умела готовить, зато любила вкусно поесть, и мне пришлось учиться самому.

Нину задело это объяснение. Она сразу же нахмурилась, стала искать большое блюдо для утки. Они были на кухне вдвоем, Сашка в гостиной вертелся у елки.

— Кстати, позвони ей, она, наверное, приехала, поздравь с наступающим!

— Я звонил и даже заезжал с утра. Она прилетала вчера на четыре часа и тут же отправилась обратно в Японию, оставив мне записку о неких неожиданных обстоятельствах… Я уже начинаю шизеть от ее фокусов!

Александра заботливо оставила ему также сто долларов на праздник, о которых он решил не упоминать. Просить денег у Нины в долг ему было стыдно, а нужно было купить фотобумагу для печати, потом новогодние подарки, да и вообще иметь карманные деньги, а раньше десятого января чек, выданный под Гран-при, не оплатят. Сан Саныча мало интересовало, какие «неожиданные обстоятельства» сложились внезапно у бывшей супруги, заставившие ее снова лететь в Японию, хотя он был зол и на нее, и на себя: ей следовало бы повременить с любовными страстями и подумать о сыне, а ему надлежало бы написать ей записку обо всем случившемся с их Сашкой. Александра обрадовалась появлению Смирнова, переложив на него все родительские заботы, позабыв даже и о женихе-бизнесмене, который наговорил ей на полчаса всяких сообщений, нежных, приветливых, а под конец и недовольных ее долгим отсутствием. Параллельно он пытался отыскать Сан Саныча, и бархатный голос его в последних звонках звучал уже ревниво. Видимо, у Юрочки закралась подлая мысль, что Александра снова влюбилась в первого мужа и они оба от него скрываются.

Но и о ревности жениха-бизнесмена фотограф упоминать не стал, ни к чему распространять эти глупости.

— Ты мне ничего об этом не сказал, — несколько напряженно выговорила Нина.

Утром тридцать первого декабря Сан Саныч поднялся рано, поцеловал Нину и, сославшись на мелкие дела в Союзе фотохудожников, уехал, пообещав вернуться к полудню и помочь Нине готовить стол. Он успел побывать везде, купить подарки и запоздать всего на полчаса, хозяйка даже не обратила на это внимания. Смирнов рассказал о предпраздничной суете на улицах, не упомянув, где успел побывать.

Нина все еще хмурилась, уже перестав искать блюдо для утки. Вдруг резко отбросила в сторону полотенце, которое держала в руках, схватила сигарету, закурила, отошла к окну.

Смирнов замер, чувствуя, что все рушится, все их нежные отношения, которые с таким трудом создавались, однако понять не мог, в чем тут причина. Остывала и утка, Сан Саныч снова засунул противень с ней в духовку, выключил газ.

— Давай положим утку вот на эту доску, — предложил он. — Она большая, покроем ее сверху тряпкой, чтоб жир не стекал на скатерть, и не надо никакого блюда!

— Делай как хочешь, мне все равно.

— Что случилось? — Смирнов подошел к ней. — Я тебя чем-то обидел?

— Ты ничем меня не обидел, — продолжая стоять к нему спиной, сухо ответила Асеева.

— Тогда что произошло? Чем вызвана эта перемена в твоем настроении? Объясни мне! — потребовал Сан Саныч.

— Несколько дней назад, насколько мне помнится, ты мне сделал предложение: выйти за тебя замуж, — она смотрела в сторону, словно вообще не желала его больше видеть. — Так вот я намерена сейчас тебе дать ответ: я никогда не выйду за тебя замуж! Вот что мне немного испортило настроение. А теперь пойдем к столу, пора садиться! Отметим этот праздник спокойно, не будем огорчать моего сына, а завтра ты скажешь ему, что уезжаешь в долгую командировку, и вы больше никогда не увидитесь. Мне будет нелегко залечить эту его рану, но я как-нибудь справлюсь. А тебе я желаю снова сойтись с женой. Ты ее любишь, это видно невооруженным глазом, я думаю, она перебесится, как это бывает у нас, баб, в разном возрасте, и вы заживете счастливо. И сын ваш как раз найдется!