Чтение онлайн

На полотнах живописцев позднего Средневековья отпрыски высшей знати и княжеских домов, даже мальчики пяти-шести лет, неизменно изображались «маленькими мужчинами», которые манерой держаться и одеянием ничем не отличались от взрослых. Пожалуй, в этом смысле живописцы проявляли замечательную прозорливость, поскольку в XV в. дети знатных родов, и даже те, кто воспитывался при скромном заштатном дворе в Сигишоаре, отличались куда большей зрелостью мировоззрения, чем предполагал их нежный возраст. Маленькие княжичи частенько сбегали с женской половины и с интересом подслушивали, о чем толкуют взрослые на мужской половине, хотя в силу возраста не постигали смысла этих заумных разговоров, крутившихся вокруг насущных политических целей. Для Дракула самой настоятельной задачей было консолидировать свою власть в Трансильвании, для чего требовалось заключить союзы с соседними саксонскими городами, в том числе с Брашовом и Сибиу, и заручиться их военной поддержкой. «Знайте, — писал Влад Дракул главе городского совета Брашова, — что господин мой император доверил мне охранять эту область, и оттого без моего на то согласия не молите о мире с моими недругами в Валахии». И кроме того, он писал горожанам Брашова: «Молю вас как собратьев по вере и как друзей поддержать меня и предоставить мне помощь». Помимо этого, Влад искал добровольцев для своей армии в герцогствах Фэгэраш и Амлаш, традиционных вотчинах валашских князей, которые император Сигизмунд передал под его управление. Император также даровал Владу право чеканить в Сигишоаре монету (многие такие монеты дошли до наших дней) с рельефным изображением дракона и княжеского орла Валахии — эти золотые дукаты сделались законным платежным средством по всей Трансильвании и Венгрии и постепенно вытесняли из оборота монеты, имевшие хождение ранее. На самом деле это была огромная привилегия, щедро пополнявшая немалое личное состояние Влада; деньги требовались не только на роскошь, по статусу полагавшуюся его двору, но и на создание и вооружение войска, чтобы отвоевать себе валашский престол.

Понятно, что с того момента, как он ступил на землю Трансильвании, Влад видел главной целью вернуть себе трон, на который, как он считал, он имеет все законные права и который обещал ему император Сигизмунд в награду за принесенную Владом присягу на вассальную верность. А император, которого больше всего тревожили беспрестанные военные столкновения с гуситами в Богемии, продолжал, несмотря на частые набеги турок через границу, поддерживать валашского господаря Александра Алдю. С сигишоарской колокольни Влада император определенно не держал своего обещания. Только в 1434 г. Сигизмунд, чью чашу терпения переполнили слишком тесные связи господаря Алди с турками, вняв совету Великого магистра Тевтонского ордена Редвица, велел Владу закупить у трансильванских городов потребное ему оружие, собрать войско из ссыльных бояр с их присными, румынских рекрутов из отданных под его власть герцогств и навербовать сколько сможет наемных солдат. Покупая вооружение для своей армии, Дракул прекрасно понимал значение пушек как передвижного ударного орудия. Одна пушка с выгравированным на ней именем мастер Леонардус представляла такую огромную ценность, что Дракул пожаловал отлившему ее мастеру бронзовую купель, которую до сих пор можно увидеть в евангелическом соборе Святой Марии города Сибиу.

Как только Дракул прознал, что его сводный брат Александр Алдя лежит на смертном одре, он сейчас же выступил на Валахию. В ходе сражений он сумел отбросить к берегам Дуная нескольких турецких беев, которые поддерживали уже пропащее дело Алди. Наконец в декабре 1436 г. Влад вступил в княжескую столицу Тырговиште. Таким образом зимой 1436–1437 гг. Дракул наконец осуществил свою мечту, еще в 1431 г. узаконенную императором Сигизмундом через коронацию: теперь Дракул стал фактическим правителем, господарем Валахии, и расположился в княжеском дворце. Позже к нему присоединились его молдавская супруга и трое сыновей — Мирча, Дракула и Раду.

При валашском дворе подрастающего Влада Дракулу ожидала совершенно иная жизнь, чем в захолустной Сигишоаре, где ему хотя бы иногда позволялись вольности и развлечения. Теперь его обучали совсем иначе, чем прежде, и это новое обучение продлилось шесть лет. Судя по всему, в этот период, всего-то от пяти до одиннадцати лет, произошло становление его личности. И формальное образование, и превратности политических событий сыграли определяющую роль в формировании неоднозначной личности Дракулы. В Тырговиште его начали обучать основам рыцарства и рыцарской культуры по западному образцу. Его учили плавать, владеть оружием, обучали приемам пешего и конного боя, стрельбе из лука, придворному этикету, а также тонкостям искусства верховой езды, которую он в детстве едва освоил, но в которой теперь достиг поразительных успехов.

Нам мало что известно о том, как и с чего начиналось интеллектуальное развитие Дракулы. Первым наставником, нанятым его отцом, стал боярин преклонного возраста, высокообразованный человек и доблестный воин, участвовавший в Никопольской кампании на стороне христиан. Он преподавал юному Дракуле итальянский язык и, по всей вероятности, азы французского и венгерского языков, а также давал ему начатки знаний по гуманитарным предметам и по мировой истории. Монастырские писцы обучали его письму кириллицей и на церковнославянском языке, на котором велась княжеская канцелярия, а также языку дипломатической переписки — латинскому. Почти не вызывает сомнений, что Дракуле преподавали и новый предмет, вскоре ставший непременной составляющей в программе обучения княжеских детей, — политическую науку, в частности теорию о божественном праве королей [20] и основы политики raison d’etat, национальных интересов, т. е. объективно значимых целей и задач национального государства как единого целого. И первое, и второе в последующем нашли отражение в «Поучении Нягое I Басараба», трактате, вобравшем в себя политические премудрости, накопленные в Валахии за период правления этого выдающегося валашского господаря с 1512 по 1521 г., уже позже времен Дракулы; вместе с тем трактат в точности передает доктрину управления государством, преобладавшую в Валахии в XV в. По большому счету изложенные в «Поучениях» принципы мало отличаются от тех, что Макиавелли высказал в своем трактате «Государь», написанном в 1517 г. Так, некоторые сентенции Макиавелли, в частности что для государя лучше, чтобы его боялись, чем чтобы любили, очень точно отражают будущую политическую философию Дракулы, и можно предположить, что эти представления были привиты ему как раз в период обучения в Тырговиште.

Несомненно, помимо формального образования, глубокий отпечаток на личность Дракулы наложили неопределенность и переменчивая удача политической карьеры его отца. Когда в 1436 г. Влад Дракул окончательно утвердился на валашском престоле, безошибочное политическое чутье подсказало ему, что хрупкий баланс власти стремительно смещается в пользу амбициозного турецкого султана Мурада II. Тот уже подчинил себе Сербию и Болгарию и теперь замышлял нанести последний удар по остаткам независимости Византии. Это и подвигло Влада Дракула вскоре после смерти его суверена Сигизмунда в 1437 г. заключить союз с османами. Мурад II с великой помпой принял в Брусе (или Прусса (греч.), ныне Бурса) Влада Дракула с делегацией из трехсот бояр, а валашский господарь официально принес султану вассальную присягу и уплатил десять тысяч дукатов, что составляло ежегодную дань, которую Валахия выплачивала османам еще со времен господаря Мирчи (неважно, состояла страна в союзе с султаном или нет).

В 1438 г., через год после крупного восстания трансильванских крестьян, Дракул сопровождал Мурада II в одном из его частых набегов на Трансильванию, во время которых турки проливали реки крови, грабили и предавали огню города и сёла. Советы оказавшихся под угрозой городов по-прежнему верили, что Дракул обойдется с ними милостивее турок: как-никак он был христианином и почти соотечественником. Вот почему глава Себеша пожелал сдать город именно Дракулу при условии, что горожанам сохранят жизнь и ни одного из них не возьмут в турецкое рабство. Сам Дракул, связанный клятвой ордена дракона защищать христиан от язычников, по крайней мере в этот раз сдержал ее, избавив город от полного уничтожения. В целом за этот конкретный набег на Трансильванию турки захватили 70 000 пленников и награбили богатую добычу. Эти подробности известны нам от самого участника событий — некоего студента из Себеша, именовавшего себя братом Джордже, который с беспримерным мужеством отчаяния бился с турками в Портновской башне Себешской крепости и был взят в плен. Башня, переименованная в его честь в Башню студента, стоит и по сей день. За долгие годы турецкого плена брат Джордже написал на немецком и латинском языках мемуары где великолепно описал нравы и обычаи турок в XV в.

В начале 1440-х гг. Влад Дракул изменил своей протурецкой политике, и объяснить этот поворот возможно, только имея хотя бы беглое представление об общем положении дел на юго-востоке Европы. Один фактор не вызывает сомнений: наведя относительный порядок в делах Римско-католической церкви, папа Евгений IV приложил все силы и старания для ее воссоединения с Восточной православной церковью на Флорентийском соборе, что и произошло 4 июля 1439 г. в присутствии византийского императора Иоанна VIII. Таким образом, создалась важная предпосылка для Западного крестового похода в защиту Константинополя. Возник еще один важный фактор: в Европе появился один из самых выдающихся правителей и военачальников периода, предшествовавшего правлению Влада Дракулы. То был Янош Хуньяди, чьи жизнь и политическая судьба тесно переплетутся с жизнью и политикой как Дракула-отца, так и Дракулы-сына. Блестящей карьере Яноша Хуньяди, которого Румыния и Венгрия провозглашали национальным героем, нисколько не препятствовали его простонародные румынские корни.

Портрет Яноша Хуньяди показывает нам мужчину среднего роста с пропорциональным сложением, золотисто-каштановой шевелюрой, бычьей шеей и красноватым лицом, на котором выделялись пронзительные карие глаза и высокий лоб. При очень скудном формальном образовании Хуньяди бегло говорил по-венгерски и по-румынски, знал сербский, хорватский и итальянский языки и немного изъяснялся на турецком. Дамы находили его не иначе как премилым благодаря его несравненному мужскому обаянию и мастерству танцора. Между тем главным, что им двигало в жизни, было честолюбие, и для достижения своих амбициозных замыслов он готов был воспользоваться любыми средствами. Добившийся всего в жизни своими силами, не чуждый авантюризма, искушенный делец и в некотором смысле банкир, Янош Хуньяди сколотил огромное состояние и под процент ссужал деньгами императора Священной Римской империи.

Хуньяди можно назвать кондотьером в классическим смысле, хотя и с одной существенной особенностью: он искренне верил в идеал крестоносного движения и желал направить его на Балканы, чтобы раз и навсегда изгнать из Европы турок и отвести угрозу от Константинополя. В этом смысле Хуньяди являл пример достойного европейца, а своим «отечеством» он считал христианство. Но даже при этом высоком идеале Хуньяди всеми силами и помыслами стремился к своей наивысшей и главнейшей цели — добиться политической власти, богатство волновало его куда меньше. В борьбе за власть ему были хороши все средства: деньги, титулы и, вероятно, даже Крестовый поход. Хуньяди желал добиться власти над Центральной и Восточной Европой для себя и своих сыновей от супруги Эржебет Силадьи, происходившей из не очень родовитой венгерской знати Трансильвании. Несмотря на выкрутасы политической и военной удачи, Яношу Хуньяди в конце концов удалось стать регентом венгерского королевства и губернатором Трансильвании, а своего сына Матьяша, рожденного в 1439 г., он воспитал в духе, позволившем тому стать одним из великих венгерских королей и проводником культуры Ренессанса за пределами Италии. (Матьяш добавил к своему имени эпитет Корвин по названию фамильного имения, напоминающего о черной птице — corvus, что переводится как «ворон», — которая, согласно легендам, однажды спасла его от смерти. Так что эта черная птица стала центральным элементом фамильного герба новой династии.)

Возвращаясь немного назад, отметим, что еще император Сигизмунд с его острым чутьем на таланты разглядел в молодом Хуньяди мужество и задатки полководца, почему и назначил его пажом при своем дворе. И именно в Нюрнберге на церемонии посвящения в орден дракона впервые пересеклись пути Яноша Хуньяди и будущего господаря Валахии Влада Дракула, хотя тесных отношений между этими двоими никогда не было. Хуньяди недолго пробыл в пажах при нюрнбергском дворе, поскольку император отправил его обучаться передовым приемам ведения войны к непревзойденному знатоку военного искусства, кондотьеру на службе у миланского герцога Филиппо Мария Висконти, который в то время вел военную кампанию против венецианцев. Кроме того, Хуньяди тщательно изучил изобретенные богемскими гуситами тактики — те применяли боевые возы с установленными на них орудиями (вагенбурги) как наступательное оружие, сравнимое по действенности с современными танками, а в обороне сцепленные вместе вагенбурги противостояли атакам противника не хуже крепостных стен.