Чтение онлайн

– Непременно, - поддержал ее Серхан.
– Станешь в стороне и будешь наблюдать. Мало ли что может случиться!

Выйдя, они сели в ожидавший Гусейна Махбуси фаэтон, и стук лошадиных копыт о камни мостовой разнесся по всей улице.

Хавер сидела в головах засыпавшего сына. Слухи, ходившие по всему городу, дошли и до нее. Везде только и говорили, что о предстоящей смене власти, о свободе, о том, что каждому будет обеспечена работа и каждый будет иметь кусок хлеба. И женщина с нетерпением ждала этого дня. День этот должен наступить и наступит скоро, быть может даже завтра. Этот великий день принесет Хавер и сотням тысяч таких, как она, одиноких женщин из народа свободу и счастье, работу и хлеб. Этот день спасет Фридуна от смерти, а Гюльназ от позорной гибели.

Хавер казалось, что вместе с живительным светом заветного дня войдет в ее жалкое жилище и Керимхан. Ведь он в числе тех, кто ценой жизни приблизил этот день торжества правды и справедливости. В дни народной свободы и счастья Хавер будет рассказывать сыну о погибшем отце, рисовать его образ, подобный образу богатыря Рустам-зала.

– Сын мой, будь подобен своему отцу!
– будет говорить она Азаду.
– Будь мужественным, честным и бесстрашным, как он.

Первые звезды, вспыхнувшие над Тегераном, казалось, сочувствуя ей, озаряли ее мечты.

Стояла такая спокойная, безмятежная тишина, что был слышен шелест крыльев летучих мышей, которые проносились в темноте.

И вдруг эту тишину прорезал стук колес. Фаэтон остановился у домика Хавер.

"А вдруг Гамарбану?
– больно резнуло по сердцу Хавер.
– Она ведь так грозилась мне, уходя! Она на все способна..."

Но тут послышался голос Курд Ахмеда:

– Сестрица Хавер! Открой, это я!

У Хавер часто забилось сердце. Радостная, она побежала открывать калитку.

– Собирайся, дочь перса!
– дружески шутливо обратился к Хавер Курд Ахмед, входя во двор.
– Больше нельзя медлить! Едем!

Хавер растерянно посмотрела на Курд Ахмеда. Стараясь не разбудить мальчика, который что-то бормотал во сне, Курд Ахмед осторожно взял его на руки.

– Мы не вернемся сюда больше?
– спросила Хавер.

– Нет, дочь перса, ты больше никогда не вернешься сюда.

– А как же с ключом?
– спросила Хавер и добавила, потупившись: - Я не платила хозяину за два месяца.

Курд Ахмед дал ей деньги.

– Возьми!
– сказал он, выходя с Азадом на руках к Фериде, которая ожидала в фаэтоне.
– Отдай и ключ и деньги. Только не задерживайся

Хавер вернулась быстро, и Курд Ахмед, назвав извозчику адрес Судабы, велел ехать побыстрее.

У калитки дома Судабы они столкнулись с самой хозяйкой, куда-то очень торопившейся.

– Как раз вовремя!
– радостно остановил ее Курд Ахмед.

– У меня есть важные сведения для вас, - вместо приветствия проговорила девушка.

– Прекрасно. В таком случае устройте пока этого мальчика, а потом все поедем ко мне.

И, уложив Азада, они уселись в фаэтон и отправились к Курд Ахмеду. При виде Судабы Риза Гахраманн радостно бросился ей навстречу.

– В наши ряды вступает еще один боец, друзья, - весело сказал Курд Ахмед.
– Знакомьтесь.

– Счастлив видеть вас здесь, Судаба-ханум, - растроганно проговорил Риза Гахрамани, пожимая девушке руку.

– Благодарю, мой друг.

– Ну, теперь за дело, товарищи!
– серьезно сказал Курд Ахмед.

– А ханум знают?
– значительно спросил Риза Гахрамани.
– Нет, но сейчас они узнают, зачем я их позвал.

Они опустились вниз. Отперев дверь подвала, Курд Ахмед вошел первым, за ним - остальные товарищи.

Потерявший всякую надежду, Гусейн Махбуси пытался перегрызть веревку. В его колючих глазах застыло выражение животного ужаса.

– Сейчас разберемся во всем, - сказал Курд Ахмед твердо.
– Садитесь, господа! Садитесь, ханум!

Присутствующие расселись на поленьях дров, лежавших в подвале.

– Суд начинается, - проговорил Курд Ахмед и обратился к Гусейну Махбуси.
– Ты обвиняешься в том, что предавал родину, предавал друзей и товарищей. Ты не простой предатель. Ни одна змея не обладает столь смертоносным ядом. Ты убийца Керимхана, Симоняна и других наших товарищей. Ты виновен в аресте Фридуна. Вот в чем мы обвиняем тебя. Тебе предоставляется последнее слово. Говори! Мы готовы выслушать тебя.

Гусейн Махбуси подполз к присутствующим ближе, заглядывая по очереди в сумрачные лица Курд Ахмеда, Арама, Судабы, Хавер.

– Пощадите!.. Пожалейте меня!.. Не убивайте! Освободите, и я буду вашим преданным рабом!

– Прочь, подлец!
– оттолкнул его ногой Риза Гахрамани.
– Борцы за свободу не могут встретить рождение нового дня в одном ряду с таким негодяем, как ты! Прочь!

– Я буду служить вам, как верный пес!

– Молчи! Когда я слышу твой голос, мне хочется задушить тебя своими руками!..
– вся дрожа от волнения, крикнула Ферида.

– Лучше ты сам перечисли все свои преступления, - прервал его Курд Ахмед.
– Армия свободы не нуждается в услугах предателей.

Гусейн Махбуси заплакал.

– Господа! Ханум! Я ни в чем не виновен. Меня вынудили. Я - несчастный человек. Если б вы знали, сколько я пережил на своем веку, у вас смягчилось бы сердце. Не думайте, что я всегда был таким. Когда-то отец мой был в Керманшахе видным купцом, почтенным господином, но гнев Реза-шаха разразился над его головой, и как многих купцов, его сгноили в тюрьме. Конфисковали все имущество. Я стал биться как рыба об лед. Наконец поиски куска хлеба привели меня в англо-иранскую нефтяную компанию. Там меня приметил какой-то англичанин. И с того дня жизнь моя перестала зависеть от меня. Тот англичанин передал меня другому. Наконец моим повелителем стал мистер Томас... Сжальтесь надо мной, братья! Пусть божье проклятье ляжет на головы англичан. Это они делают несчастными нас, иранцев...

Точно в предсмертном бреду, провокатор рассказывал о встречах с мистером Гарольдом и фон Вальтером. Речь его была отрывиста, он говорил, часто перескакивая с одного предмета на другой, вспоминая все новые и новые факты и события.

Исчерпав все, Гусейн Махбуси начал снова униженно молить о пощаде.

– По нашим старинным курдским обычаям, - начал Курд Ахмед медленно и сурово, - предателя наказывают так: либо отсекают ему голову, либо живьем бросают в кипящий котел. Этот негодяй заслуживает именно такого наказания. Но, принимая во внимание, что среди нас присутствуют женщины, я предлагаю подвергнуть обвиняемого смертной казни через повешение. Кто за это предложение, прошу поднять руку.