Чтение онлайн

Внимательно вслушивавшийся во все эти предложения Серхан вставил и свое слово:

– Со всем этим я согласен. Но мне кажется, что нам необходимо создать и профессиональные союзы иранских рабочих.

– Правильно! Верно!
– послышались одобрительные возгласы.

– А про женщин почему забыли?
– И Ферида вскочила с места.
– Надо создать и широкую женскую организацию.

Снова поднялся голос Пешавери.

– Конечно, прогрессивная организация совершила бы непростительную ошибку, если бы забыла иранских женщин, - сказал он.
– Несчастная страна, где женщина угнетена и лишена политических прав. Ханум внесла очень ценное предложение. Новая партия должна вести специальную работу среди женщин.

Фридун заговорил о национальном вопросе. Он считал, что не боясь клеветнических выпадов иранских шовинистов и правящих кругов, новая партия должна высказать свое мнение о правах национальностей в Иране.

– В такой стране, как Иран, - сказал он, - нельзя обойти национальный вопрос. Партия должна точно определить свое отношение к национальностям, населяющим Иран.

– Сейчас не время заниматься этим вопросом, - сказал кто-то.

– Фридун совершенно прав, - возразил Пешавери.
– Прогрессивная, демократическая партия обязана вписать в свою программу право азербайджанцев, курдов и других народов, населяющих Иран, на полное самоопределение.

Риза Гахрамани почувствовал, что он не может не высказаться по этому поводу.

– Я - перс, - начал он, - и хорошо знаю, что ни один честный перс не стоит за уничтожение языка, обычаев, нравов азербайджанцев, курдов, армян, туркменов и прочих национальностей Ирана. Каждый сознательный перс уверен, что нерушимое единство народов можно создать не силой, а на основе свободы и равенства.

Вспомнив обо всем, что он слышал в Курдистане и Азербайджане, особенно в Тебризе, Курд Ахмед понял всю важность предложения Фридуна.

– На этот счет не может быть двух мнений, - твердо сказал он.
– При разрешении этого вопроса мы должны взять пример с великой Советской страны. Всякий иной путь - это путь вражды и угнетения. А это не наш путь.

Эта тяга к революционному действию, к уничтожению насквозь прогнивших основ, на которых держалось старое иранское общество, радовала Гамида Гамиди. Не зря, значит, он мучился в тюрьмах и ссылке! Появилась молодежь, способная перестроить жизнь.

– Не забудьте, мои друзья, и о положении крестьян, - сказал он. Иранская деревня нуждается в коренном переустройстве на демократических началах. Новой партии придется особо отметить это в своей программе.

Ризван вспомнил о допущенных им в свое время ошибках по крестьянскому вопросу и густо покраснел.

– Большую половину нашей страны составляют крестьяне - сказал он, встав.
– И в нашей программе, конечно, необходимо с полной ясностью высказаться о будущем крестьянства. Прежде всего надо навсегда освободить крестьян от помещичьего ига и объявить их хозяевами земли.

Фридун переглянулся с Ризой Гахрамани. Оба рассмеялись.

– Браво, Ризван! А не поручить ли тебе крестьянский отдел?

– Приму со всей готовностью, - улыбнулся и Ризван. Была избрана большая комиссия для подготовки практических предложений по созданию "Иранской народной партии" и совета профессиональных союзов иранских трудящихся. В комиссию вошли в числе других Фридун, Курд Ахмед, Риза Гахрамани, Ферида и Арам.

По окончании организационных дел Курд Ахмед предложил послать людей из центра в районы.

– Это совершенно необходимо, - подтвердил Арам.
– Мы должны послать своих представителей в Азербайджан, Курдистан, Фарс, Гилян, Мазандеран. Пусть товарищи там немедленно приступят к созданию местных отделений партии. Лично я с удовольствием поехал бы в Гилян, который неплохо знаю.

– Тебризцы просят к себе Фридуна, - сказал Курд Ахмед и улыбнулся. Как вы считаете, товарищи?

– Говоря по правде, - ответил взволнованный Фридун, - меня самого давно тянет в Азербайджан. Здесь мне как-то не по себе.

– Ну что ж!
– заметил Риза Гахрамани, бросив на друга ласковый взгляд.
– Добрый путь! Будешь руководить азербайджанским отделением партии.

Когда поздним вечером товарищи стали расходиться, Пешавери сказал Фридуну, пожимая ему руку:

– Поезжайте! Быть может, и я скоро буду в Тебризе. Идеи национальной независимости Азербайджана и Курдистана - великие идеи.

Эти слова, как бы определявшие ясный и четкий путь предстоящей борьбы, навсегда запечатлелись в памяти Фридуна.

– Я буду ждать вас!
– ответил он, крепко пожимая руку Пешавери.

Проводив его до калитки, Фридун вернулся в комнату.

Старый деспот ушел, уступив место сыну. Но люди, ожидавшие, что с ходом Реза-шаха восторжествует свобода, были глубоко разочарованы. О свободе говорилось лишь в пышных речах. В действительности же сохраняли силу старые законы, старые порядки.

По-прежнему на улицах не было прохода от безработных, от бездомных детей и женщин. По-прежнему обездоленные протягивали к прохожим руки, моля о помощи.

А выбросившие их на улицу господа постепенно приходили в себя. После первых дней растерянности они собирались вокруг нового шаха, замышляя окончательно раздавить народное движение, обезоружить демократические организации.

Политиканы и грязные дельцы типа Хикмата Исфагани, Хакимульмулька, серхенга Сефаи, по-прежнему опираясь на представителей иностранного капитала, строили планы удушения свободы. И никакие демократические тоги и маски свободолюбия не могли скрыть их хищнической сущности.

Узнав о давнишней подпольной работе Курд Ахмеда среди трудящихся, которые относились к нему с доверием, Хикмат Исфагани решил еще больше приблизить его к себе. С этой целью, возвращаясь из дворца, куда он был вхож, Исфагани рассказывал Курд Ахмеду о том, что делается в правительственных кругах, какие там складываются настроения, пытаясь таким образом доказать ему свое расположение и доверие.

Однажды, будучи вызван в дом Исфагани, Курд Ахмед заметил вышедшего из кабинета Исфагани человека, который показался ему знакомым. Быстро, как тень, он скользнул в дверь, которая выходила во двор. Напрягши память, Курд Ахмед неожиданно вспомнил, кто это.

Встреченный господином Хикматом Исфагани, Курд Ахмед сказал тоном, в котором не оставалось и тени сомнения:

– Я видел сейчас фон Вальтера выходящим от вас сударь.

Хикмат Исфагани прикрыл ему рот одной рукой, а другой, взяв за рукав, втащил в кабинет.

– Милый друг!
– сказал он, плотно закрыв дверь.
– Умные люди сказали: не замечай того, чего не следует замечать.

– Во всяком случае, я не могу не выразить своего удивления. Вы, сударь, ведете опасную игру.