Чтение онлайн

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

С вступлением союзных войск в Иран фашиствующие и реакционные круги в Тегеране переживали наиболее напряженные минуты. Верные слуги деспотии, господа, стремившиеся сохранить свое имущество и положение в обществе, проявляли почти бешеную деятельность.

Группа таких господ собралась в Заргенте, на даче Хикмата Исфагани. С первого взгляда они производили впечатление компании, которая сошлась для веселого препровождения времени. Вместе с тем на лицах гостей можно было заметить явные следы беспокойства.

Все понимали, что пришел конец власти Реза-шаха и ни купечество и помещики Ирана, ни англо-американский империализм не в силах предотвратить гибели этой деспотии. Но, принося в жертву Реза-щаха, они совсем не собирались терять свое собственное господство и были озабочены лишь тем, как бы подчинить себе волю будущего иранского венценосца, сделать его послушным проводником выгодной им политики.

С этой целью и съехались на дачу видные политические деятели Ирана, влиятельные журналисты, именитые купцы и помещики.

Но Хикмат Исфагани, лично встречая гостей, вместе с тем не отрывал глаз от входных дверей и напряженно ожидал наследника престола Шахпура. Даже прибытие мистера Томаса и мистера Гарольда не ослабило его напряженного ожидания.

Мистер Томас, дымя трубкой, равнодушно поглядывал вокруг. Окинув взглядом стоявшего возле него Хакимульмулька, он спросил:

– Вы чем-то озабочены, господин везир?

– Положение весьма серьезно, мистер Томас. Русские войска стоят в Киредже. Мы потеряли связь с Азербайджаном и Гиланом.

– Тебе чего беспокоиться об Азербайджане?
– вмешался Хикмат Исфагани. Все поместья у тебя в Керманшахе, Исфагане и Ширазе. Это мне надо горевать о потере всего урожая. Какой крестьянин даст помещику хотя бы мерку зерна, когда рядом большевики!

– А ты думаешь, это горе не перекинется из Азербайджана сюда? Керманшахский крестьянин поступит также, как и азербайджанский... Что нового из Мазандерана, серхенг?
– спросил везир у подошедшего Сефаи.

Но и серхенг не мог сообщить ему ничего радостного.

– Повсюду тревожно, господин везир.

Вступление советских войск на территорию Ирана создало много хлопот и для мистера Томаса. Так же, как и его собеседники, он искал средства для подавления масс.

– Правительство его величества стоит за мир и спокойствие в Иране. Беспорядки, которые создаются всевозможными темными элементами, совершенно нетерпимы, господин серхенг, - обратился он к Сефаи.

– Чем все это кончится, мистер Томас?
– в тревоге спросил Хикмат Исфагани.
– Раз эта голь пришла в движение, мы не удержим на голове даже шапок... Да и вы тоже!

Но Хакимульмульк, указав на запад, где советские войска героически сдерживали натиск озверелых фашистских орд, заметил успокоительно:

– Слава аллаху, немцы сковывают их там, тяжело нам придется, если Советам удастся отбросить Гитлера.

– Пока что немцы идут вперед, - добавил Хикмат Исфагани ободряюще. Скажите, мистер Томас, чем это может кончиться?

– Трудно предсказать, кто победит, - большевики или нацисты, - сказал мистер Томас медленно, не выпуская трубки изо рта.
– Одно ясно - они пока что неплохо бьют друг друга. А для будущего Ирана это имеет немаловажное значение.

– Конечно, - согласился Хакимульмульк.
– Чем слабее сосед, тем спокойнее живется. Хорошо, если бы Советы вышли из этой войны едва живыми.

– А это зависит от наших друзей американцев, - сказал Хикмат Исфагани, повернувшись к мистеру Гарольду.
– Клянусь аллахом, мистер Гарольд, единственная надежда на вас - на Америку и Англию. Ради всех святых, спасите нас от красной опасности!

– Не беспокойтесь, господа!
– торжественно проговорил мистер Гарольд. Большевикам не выйти из этой войны невредимыми. Во всяком случае, чтобы залечить раны, нанесенные войной, им понадобятся десятки лет. За это время Америка и Англия успеют взять под свое покровительство все нации мира.

– Да не лишит нас аллах вашей тени!
– молитвенно произнес Хикмат Исфагани.

Увидя появление новой группы гостей в сопровождении Шамсии, Хикмат Исфагани занялся прибывшими.

Не обращая внимания на серхенга Сефаи, Шамсия то и дело поглядывала на ворота, ожидая Шахпура.

Она, правда, дала согласие стать женой серхенга, но ему нелегко было хотя бы на минуту привлечь к себе внимание девушки.

– Как приятна осень!
– вкрадчиво произнес Сефаи.

– Ничего приятного в ней я не вижу, - не глядя на него, ответила Шамсия.
– Все замирает, листья опадают, - апатия, сонливость!

– Не так давно ты сама восторгалась осенью. Всеобщее оживление положило конец их спору.

– Ах, Шахпур!
– взволнованно проговорила Шамсия, и глаза ее сверкнули.

Хикмат Исфагани торопливо шел с протянутыми руками к дверям, в которых показался Шахпур в сопровождении нескольких военных.

– Он без жены!
– заметил серхенг Сефаи, почувствовав тяжесть на сердце.

– На рауты он всегда ездит без жены, - небрежно сказала Шамсия.

Серхенг не ответил. Он почтительно склонился перед Шахпуром, но тот гордо прошел мимо, не обратив на него внимания, пожал руку Шамсии и спросил о ее здоровье. Та слегка наклонила голову, и на лице ее расцвела улыбка удовлетворенного тщеславия.

Затем Шахпур пошел навстречу мистеру Гарольду и мистеру Томасу.

– Ханум, вы бы лучше, хоть на мгновение, посмотрели в эту сторону, проговорил серхенг, взяв девушку за руку. Шамсия окинула его холодным взглядом.

– Как? Вы еще и ревнивы?
– проговорила она.
– Могу вас поздравить, поводов к проявлению этого качества вы будете иметь более чем достаточно.

Тем временем Хикмат Исфагани пригласил гостей к роскошно убранному столу. Во главе стола находился Шахпур. По обе стороны от него расположились мистер Томас и мистер Гарольд.

Гости угощались не по иранскому обычаю - сидя, а по английскому - стоя. Это должно было свидетельствовать о том, что здесь собрались люди современные и вполне европейцы.

Хикмат Исфагани наполнил бокал и опорожнил его за здоровье Шахпура. Вслед за ним выпили мистер Томас и мистер Гарольд. Последний сказал при этом, что Иран, переживающий наиболее сложный и ответственный период своей истории, выйдет благодаря Шахпуру на надежный, верный путь.

Наконец заговорил и сам Шахпур.

Поглядывая то на мистера Томаса, то на мистера Гарольда, он, держа в руке бокал, произнес небольшую речь.