Чтение онлайн

Мать сполоснула стаканы и разлила душистый, крепкий чай. Серхан начал рассказывать о происшедших недавно столкновениях между крестьянами и землевладельцами в Мазандеране:

– Помещики забрали у крестьян все их пожитки, а те скорей поступятся верой, чем своим добром. В двух деревнях избили помещиков, в третьей убили приказчика.

– А иные наши господа хорошие ни во что не ставят крестьян, - заметил Риза, Гахрамани, выразительно взглянув на Ризвана.
– Как черепаха, которая вылезла из своего панциря и его же стала хулить!

– Во-первых, изволь выражаться яснее, - ответил Ризван, выдержав взгляд товарища.
– Нечего мутить, называй имя: кто это - господа хорошие? Во-вторых, я очень высоко ставлю крестьян, только утверждаю, что нельзя смести целое правительство, опираясь на одних крестьян.

– В этом-то и главная твоя ошибка!
– сказал Риза Гахрамани.

Старый спор снова разгорелся.

Вскоре пришел к Серхану и Фридун, которому Ферида поспешила сообщить радостную весть.

– Все уже вынесли!..
– радостно прошептала она.

– Молодчина, Ферида!
– похвалил Фридун, пожимая ей руку.

Риза Гахрамани и Ризван сразу же вовлекли Фридуна в свой спор. Тот вместо ответа сунул руку за пазуху и вытащил оттуда небольшую книжку.

– Вот здесь мы найдем точный ответ на ваш вопрос, - сказал он, поглаживая обложку.
– Как только удалось достать! Читаю и поражаюсь, - до чего же мы с вами еще невежественны!.. Давно разрешенные вопросы вызывают у нас спор. Нам казалось, что вопрос о рабочих и крестьянах впервые в истории поставил и пытается разрешить наш милейший Ризван, а он, оказывается, давно уже разрешен.

Ризван потянулся за книжкой.

– Что это?..

Фридун остановил его:

– Не торопись... Скажу...

Встав, он поднял книжку над головой и сказал торжественно:

– Друзья мои! Это "Государство и революция" Ленина. Читаешь ее, и кажется, что учение Ленина излучает солнечный свет и освещает нам путь. До сих пор мы двигались ощупью, впотьмах.

Не отрывая глаз от руки Фридуна, в которой, как им казалось, действительно сняло само солнце, все присутствующие слушали затаив дыхание.

Серхан отодвинул стакан с крепким чаем. Забыв о недавнем ожесточенном споре, Риза Гахрамани и Ризван сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Мать застыла, прижав руку к подбородку. Добрые глаза ее были внимательно прищурены.

Ферида, только что открывшая калитку Араму, стояла словно завороженная. Боясь нарушить торжественность минуты, Арам приостановился в дверях.

– Друзья!
– обвел Фридун товарищей горящим взглядом.
– Великая истина открылась мне! Всякая политическая партия, поднимающая в наше время знамя победы за свободу и прогресс, должна освещать свой путь солнцем ленинизма, иначе она будет слепа, будет спотыкаться и падать. В наш век единственное знамя свободы всех народов - это ленинское учение!

Стук в калитку заставил всех насторожиться. Ферида побежала открывать. Пришли Курд Ахмед и Керимхан Азади со своей женой Хавер.

Узнав, в чем дело, Курд Ахмед даже расцеловал Фридуна.

– Спасибо тебе, брат! Я сам давно искал эту книгу, но никак не мог раздобыть.
– Курд Ахмед повернулся к товарищам.
– Одна мысль за последнее время не дает мне покоя. Я считаю, что наряду с выпуском листовок и брошюр, наряду с организационной и агитационной работой в массах мы должны серьезно заняться и теоретическим воспитанием товарищей. Люди, вступающие на путь революционной борьбы, обязаны хорошо изучить и теорию этой борьбы. Я предлагаю раз в десять дней собираться на специальные теоретические занятия.

– Замечательная идея!
– послышалось со всех сторон. Первое занятие взялся провести Фридун. Он собирался осветить вопрос о взаимоотношениях рабочих и крестьян в революционном движении.

Затем перешли к вопросу о распространении брошюры. В Тегеране это дело было поручено Ризе Гахрамани, Керимхану Азади и Хавер. В Мазандеране эту работу должен был провести Серхан, водивший туда поезда. Когда речь зашла о Курдистане, Курд Ахмед сказал:

– Мой хозяин посылает меня в Курдистан. Я возьму с собою сто экземпляров.

Распространение брошюры в Тебризе и других районах Азербайджана Фридун хотел взять на себя, но это предложение не нашло сторонников. Первой возразила против него Ферида.

– Брату Фридуну ехать в Азербайджан опасно, к тому же сейчас он здесь нужнее. Если согласитесь, в Азербайджан поеду я, - неожиданно закончила она.

Все с удивлением повернулись к женщине.

– А ты не боишься?
– спросил Фридун.

– Чего мне бояться?
– смело ответила Ферида.
– Я так провезу, что ни один шпик не пронюхает!

Заметив колебание товарищей, в разговор вмешалась мать:

– А вы не сомневайтесь! Это не женщина, а богатырь. Не сомневайтесь!

Вопрос был решен единогласно. Курд Ахмед научил Фериду, как найти в Тебризе Азер-оглы.

Поздно ночью они поодиночке разошлись по домам. Оставшись наедине с Феридой, Серхан привлек ее к себе.

– Береги себя, Ферида!
– сказал он дрогнувшим голосом. Ферида молча, с любовью, прижалась к мужу.

– Теперь уж я ничего не боюсь, Серхан, милый. Клянусь тебе, что я никогда не сверну с нашего пути!.. Не сверну даже под угрозой смерти!..

Ее волнение передалось Серхану.

Он понимал, что Ферида произнесла свою клятву неспроста: она догадывается о страданиях, которые могут встретиться ей на этом поприще, и клятвой хочет укрепить свою волю. Он только собрался ответить ей, как его перебила мать, которая сидела у порога и слышала их разговор:

– Да настанет светлый день и для вас, мои дети!..

После этих проникновенных, прозвучавших, как молитва, слов матери Серхан ничего не сказал, только прижал голову Фериды к груди.

Фридун избегал общества Гурбана Маранди, при случайных же встречах во дворе или в коридорах университета перекидывался с ним лишь незначительными фразами.

Сторонился студентов и сам Гурбан Маранди. Он чувствовал, что за ним установлен полицейский надзор, но ходил по университету с высоко поднятой головой.

Сегодня Фридун пришел в университет задумчивый и расстроенный. Напрасно он старался сосредоточиться на своих учебных занятиях.

Выйдя во время перерыва из аудитории, он заметил у окна группу студентов третьего курса. Среди них был и тот плотный, низкорослый студент, у которого не так давно вышел спор с Гурбаном Маранди.