Чтение онлайн

— И он сел?

— Да, и умер через несколько лет. В 1999-м, насколько я помню.

— Своей смертью?

— Если лопнувший аппендикс — это естественная смерть, то да.

— Ладно, теперь вопрос на засыпку: почему ты связываешь это дело с нашим?

— Сейчас скажу, Карл. Для этого нужно было очень внимательно вчитаться в полицейский отчет. — Она вздернула нос, давая понять, что именно это она и сделала. — Любовник нюхал кокаин, это было очевидно: на столе лежало как минимум восемь дорожек, готовых к употреблению. Но при задержании он отрицал, что приготовил их, а также отказался называть своего дилера. Это было до суда, на котором он, напротив, начал болтать всё подряд, будто это могло ему помочь. Но до этого полиция проанализировала кокаин, надеясь выйти на поставщика. Это не удалось, зато выяснилось другое: это был худший кокаин, который они когда-либо видели, потому что наполовину он состоял из обычной поваренной соли.

Карл вытянул губы и тихо свистнул.

Значит, у них появилось восьмое дело из семнадцати на доске.

ГЛАВА 38

Пятница, 18 декабря 2020 г.

МАУРИЦ

Его разбудили глотательные движения — слабая, но прохладная струя заставляла пульсировать язык и сокращаться мышцы горла.

С огромным трудом он приоткрыл глаза; веки словно прилипли к глазным яблокам, настолько пересохла роговица.

Перед ним возвышалась расплывчатая фигура. Сильные руки сжали его щеки, и что-то, напоминающее детскую бутылочку, прижалось к его нижним зубам, пока вода стекала по уголкам рта, продолжая активировать глотательный рефлекс.

Мауриц срыгнул и почувствовал приближение кашля, но был слишком затуманен, чтобы понять, последовал ли он на самом деле. Снова вернулась головная боль, напомнив о том, как его голова едва не взорвалась перед тем, как он впал в забытье. Именно эти пульсирующие удары заставили его осознать свое нынешнее положение.

Фигура вытащила бутылочку из его рта, повернулась к нему спиной и отошла к торцевой стене, встав к ней лицом.

Мауриц попытался что-то сказать, но голосовые связки слиплись, и наружу вырвались лишь гортанные звуки.

Его держали взаперти без еды и почти без питья в течение нескольких дней. За последние сутки он не мочился ни разу — или все-таки мочился? Он не был уверен. Он посмотрел на себя и заметил засохшее пятно на ширинке. Должно быть, это случилось, пока он спал.

Мауриц попытался сосредоточиться на пространстве вокруг, но мысли путались. Знал ли он вообще, где находится? Единственное, в чем он был уверен, — это то, что несколько дней назад он думал, что его судьба — умереть от жажды и голода. Что ему суждено умирать медленно, без свидетелей.

«Меня зовут Мауриц ван Бирбек, — подумал он, — и что бы ты там ни замышлял у стены, я всё еще жив, чудовище».

Фигура обернулась. Мауриц несколько раз моргнул, чтобы увлажнить глаза, но отчетливо разглядел мужчину только тогда, когда тот подошел вплотную.

Это был человек средних лет. Высокий, грузный и улыбающийся, отчего его лицо казалось перекошенным, как у младенца, чей череп был деформирован при рождении.

— Ну, сейчас мы введем в тебя немного питания, — произнес глубокий голос.

Он потянул к себе левую руку Маурица и пару раз шлепнул по тыльной стороне ладони, прежде чем вонзить иглу.

— Вот так, — сказал он. — Теперь ты поживешь еще немного.

Мауриц с трудом повернул голову и уставился прямо на капельницу, висевшую на стойке рядом с ним.

— Примерно через час посмотрим, сможем ли мы влить в тебя немного супа. Думаю, это пойдет тебе на пользу.

В мгновение ока головная боль утихла. Мауриц с облегчением закрыл глаза, подумав, что в капельнице есть и обезболивающее.

И пока мозг насыщался глюкозой и солями, к Маурицу медленно возвращалась реальность.

Только это была реальность, которую он предпочел бы не знать.

Он несколько раз кашлянул и прочистил горло, пока не почувствовал, что голос снова обрел хоть какую-то силу.

— Кто ты? — прохрипел он.

Но человек не ответил. Он снова дошел до торцевой стены и мгновение стоял, размахивая руками, словно что-то смешивал на стальном столе. Затем он сделал шаг в сторону к длинной стальной лестнице, которой, как показалось Маурицу, раньше здесь не было.

По бетонному полу раздался резкий металлический скрежет — это мужчина оттащил лестницу от стены. Он остановился всего в паре метров от Маурица и выдвинул её на всю длину так, чтобы она аккурат прислонилась к одной из потолочных направляющих.

Теперь Мауриц увидел, что на мужчине были брюки вроде плотницких, с большими карманами, из которых торчало несколько инструментов. Для чего они ему?

Мауриц хотел приподняться, чтобы опрокинуть лестницу, когда мужчина заберется на самый верх, но не мог пошевелиться. Было ли в капельнице что-то, лишающее сил, или он уже просто настолько ослаб?

— Какой сегодня день? — спросил он, глядя на мужчину, который возился с направляющей.

— Сегодня пятница, 18 декабря, — ответил голос.

Мауриц глубоко вдохнул, чтобы в мозг поступило больше кислорода. «18 декабря», сказал тот. Как долго он здесь находится? И медленно к нему пришло воспоминание о том, как его обманули, и о моменте, когда он очнулся в этом кресле. Он понял, что сидит в плену с субботы, уже шесть дней, и это, кажется, был последний раз, когда он принимал жидкость и твердую пищу.

— Ты меня отпускаешь? — спросил он, ведь не возился ли мужчина с цепями и рельсами там наверху? Могло ли быть так, что его собираются освободить? Неужели наказание за его святотатство — а в чём именно оно состояло, он, по правде говоря, так и не понял, — теперь отбыто?

Но смех у подножия лестницы заставил его вздрогнуть. Он был таким навязчивым, таким дьявольским, что Мауриц впервые с момента похищения с полной уверенностью понял: что бы ни принесли грядущие дни, эти холодные стены станут последним, что он увидит в этом мире. То, что раньше было надеждой, теперь превратилось в мучительное осознание того, что остаток его жизни можно исчислять часами. Но почему они просто не оставили его в покое, чтобы он мог тихо отойти в мир иной, когда тело больше не сможет функционировать?

— Покончи с этим, — сказал он так громко, как только мог. — Кончай с этим и убей меня.

Человек наверху снова рассмеялся. Несколько раз он доставал какой-то инструмент, давил и крутил, но Мауриц не видел, что именно он делает. В любом случае, ничего хорошего в этом не было, он был убежден.

Через минуту мужчина снова стоял перед ним. В одной руке у него был разводной ключ, а в другой — болт.

— Стоит только использовать такую маленькую штуковину в нужном месте, и ты не сможешь приблизиться к тому столу внизу ближе чем на три метра. Разве это не дьявольски придумано?