Чтение онлайн

Прежде, чем я успеваю отреагировать, люди снимаются с места. Все разом, будто под гипнозом, они шаг за шагом продвигаются вперед, и щебенка тихо шуршит под босыми ногами.

Травля.

Слово возникает в голове само собой. Просто всплывает, как иногда бывает со старыми болезненными воспоминаниями. Вспыхивает на секунду и придает мне адское ускорение. Босиком, позабыв про лабутены и прижимая к груди чудом уцелевшую сумку, я бегу вдоль путей. Удираю на пределе сил босыми пятками по шпалам. Пару раз срываюсь, грязно матерясь под нос и молясь всем Богам ничего не подвернуть и не сломать по пути. Дыхалку как подменили.

В отличие от Светы, я не дымлю по пачке в день, предпочитая модный нынче девайс, но и марафоны не бегаю. Сердце стучит в ушах, кровь горячая и густая приливает к щекам, и я чувствую, как в груди разливается пожар. А еще в тоннеле темно. Я в сотый раз жалею, что не поставила смартфон на зарядку, пока была у Виталика — фонарик сейчас мне бы не помешал.

А, может, это пранк или какое-нибудь локальное ЧП? Ну, мало ли, и эти люди просто хотят мне помочь? Не переставая бежать, я оборачиваюсь через плечо. Не будь дурой, Марина! Если они хотят помочь, то почему молчат? Почему не кричат тебе вслед: «Остановитесь! Вам туда нельзя! Что вы здесь делаете?»

Не-е-е-ет, я кожей чувствую, что ничего хорошего от них можно не ждать и припускаю вперед с удвоенной силой. Тоннель резко поворачивает вправо, рельсы обрываются, и я чувствую под ногами мокрый песок. Он холодный, и на мгновение меня берет оторопь, но шаги преследователей быстро возвращают мозги на место, и я пробираюсь вперед, шаря руками по стене в поисках убежища. Кем бы они ни были, их физической подготовке можно только позавидовать. За все время не издали ни звука, даже дышали ровно, хотя я от бега взмокла, как последняя скотина.

Когда-то в детстве казаки-разбойники, прятки и подобные игры доставляли мне массу удовольствия. Но, участвуя в них, я всегда была на стороне ищущих, была охотником. И сейчас, играя роль жертвы, я понимаю, что, чем ближе они приближаются, тем сильнее хочется кричать. Глаза почти привыкли к темноте, и я могу различать отдельные контуры предметов, избегая препятствий, но спасительного выхода нигде нет.

Если я не найду, куда спрятаться, мне конец...

Я делаю шаг и чуть не наступаю в плотное голубое скопление мха прямо перед собой. Грязно ругаюсь, чувствуя, как корчится все внутри от брезгливости, и бегу мимо. Воздух надо мхом, пропитанным голубоватым сиянием, вибрирует, и я ощущаю исходящее от него тепло.

Такое родное, словно рядом самый близкий человек.

Черт, меня уже глючит!

Песок сменяется ровным полом, состоящим из бетонных плит, выложенных стык в стык. Здесь голубые образования встречаются чаще. Воздух заряжен теплом и кисловато-сладким запахом, и я вижу липкие голубые наросты на бетонной поверхности стен, арматуре и металлических штырях, торчащих из пола. Они не светятся так ярко, как следы в вагоне поезда, и, кажутся совсем не живыми — по крайней мере, я не вижу этого суматошного копошения внутри — но стоит приблизиться, как они преображаются, начиная пульсировать.

Они манят, играют с образами и ассоциациями, поют в голове сладкими голосами, зовут и уговаривают. Желание прикоснуться, которые вызывают эти галлюцинации, пугает до чертиков, и я дергаюсь в сторону, но ногу опять сводит судорогой.

Бежать дальше нет сил. Я оборачиваюсь. Преследователи в каких-то двадцати метрах позади, но двигаются хаотично и беспорядочно, перебираясь от одного голубого образования к другому, совсем потеряв ко мне интерес. Они ступают босыми ногами в светящийся мох, закатывают глаза, как в религиозном трансе, и он размеренно пульсирует вокруг, то поднимаясь по коже до колен, то опускаясь вниз. Я отворачиваюсь, борясь с тошнотой.

Что же, мать твою, здесь происходит и как мне отсюда выбраться?! Осматриваюсь. Здесь тоннель ощутимо расширяется, куполообразный потолок уходит вверх метров под тридцать, теряясь в темноте, а в бетонных стенах, то тут, то там, проявляются арочные углубления. Из них на меня безразлично смотрят десятки голубых глаз. Я не вижу ни лиц, ни тел — только контуры покрывающего кожу светящегося мха с рваными краями. Они не предпринимают попыток схватить меня, только наблюдают из своих укрытий.

Сатанисты, мать их...

Я, наконец, замечаю в паре метров от себя вбитые в стену ржавые поручни, уходящие к потолку. Спасение! Превозмогая боль в ноге, перекидываю длинный ремешок сумочки через плечо. Ступень за ступенью, все дальше и выше. До одури страшно остановиться и посмотреть вниз. Заставляю себя не думать о том, что кто-то из преследователей, может быть, сейчас лезет следом, чтобы голубой рукой схватить меня за ногу, но все же не выдерживаю и бросаю короткий взгляд через плечо.

Черт, ну, зачем я обернулась!?

Несколько человек, оказавшихся достаточно далеко от светящихся наростов, оглядываются, перешептываясь друг с другом. Значит, все-таки не немые, сволочи! Потная ладонь соскальзывает с металлического поручня, и я инстинктивно вскрикиваю, но меня поглощает темнота, в которой теряется потолок, и я плачу от облегчения. Высоко, шатко, но всяко дальше от этих размалеванных уродов.

Так, мать, соберись! Ты еще не дома, нечего сопли распускать, пошла вперед! Ты еще не выбралась, еще не выбралась, не будь тупой… Рука нащупывает ступень, потом еще одну… а потом только глухую стену.

Нет, только не это!

Судорожно шарю ладонью по бетонной поверхности, но тщетно. Дальше нет ничего. Ни ступеней, ни двери. Ровным счетом ничего. Лестница никуда не ведет. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не завыть в голос. Это конец. Дальше пути нет.

Обезумевшая, я крепко цепляюсь за металлическую ступень, и тут чья-то рука грубо хватает меня за запястье и тянет влево. Я кричу так, что связки не выдерживают, и голос срывается на хрип. Как безвольный мешок, соскальзываю с лестницы, больно ударяясь коленями о стену, и чувствую под грудью проем. Сильные руки затаскивают меня в темноту и грубо закрывают рот рукой.

— Я помогу тебе выбраться, если возьмешь меня с собой.

Во все глаза смотрю на голубые наросты по рукам и скулам человека. Тонкие, как змейки, линии обхватывают предплечья, скрываясь под безразмерной жилеткой работника метро. Светоотражающие полосы поблескивают в матовом свечении паразитов.

— Я спасу тебя, если ты мне поможешь, согласна?

Киваю по инерции, и он медленно убирает руку от моего лица.

Не дышать, не прикасаться к нему! Разум кричит бежать, бежать что есть сил, но куда? Отвратительные разводы на теле незнакомца подрагивают, и я сильнее вжимаюсь в стену. Снизу доносятся возня и скрип металла. Парень в светоотражающей жилетке работника метро выглядывает из проема, а потом берет меня за руку и тащит за собой во тьму.