Чтение онлайн

Когда вижу над головой затянутое тучами небо, чувствую дуновение холодного ветра, убеждающего меня в том, что я все еще жива, даже не удивляюсь тому, что очутилась на другом конце города у давно заброшенного перерабатывающего завода. Я вырываю руку из хватки незнакомца и иду по дороге в сторону ближайшей остановки. Только бы повезло словить такси!

На свет мы появились из канализационного люка — вовек не отмоюсь от это вони, Боже! И теперь мой любимый костюм отправится на помойку вслед за воспоминаниями об этом дне. Сердце колет скорбь по лабутенам. Новеньким, чистеньким и ни в чем не виноватым.

Сволочи, как же я всех ненавижу!

Передергиваю плечами и оборачиваюсь. Парень идет за мной, но близко не подходит. Возьми его с собой, совсем охренел! Наркоша, наверное, приведешь такого в дом и потом найдешь себя в пустой квартире. Вынесет все, не задумываясь.

— Куда ты идешь? — спрашивает вроде буднично, а я вся подбираюсь.

На открытом пространстве его голос другой — низкий и грудной, он непроизвольно вызывает на разговор, который я бы предпочла даже не начинать.

— Не твоего ума дело!

Впереди маячат первые жилые постройки, несколько фонарей вдоль дороги и одинокая остановка — стеклянный короб с лавочкой и табачным ларьком. Прибавляю шаг и останавливаюсь под фонарем, в самом освещенном месте у дороги, а незнакомец садится на лавочку, не сводя с меня глаз.

Игорь

Молодая, не старше тридцати, шатенка среднего роста с красивым тренированным телом. Скорее всего, достаточно обеспеченная… и вся такая сложная. Что же она делала ночью в метро? Интересно… возможно, я видел ее раньше? На телевидении, например. Кто знает.

Память в последнее время подводит чаще, чем раньше, так что иногда Игорь и сам не знает, что было на самом деле, а что навеяно спорами. Вот, например, о спорах.

Он осторожно чешет голубые образования на руках. Когда он о них думает, они почему-то всегда чешутся. Почему он так их называет? Игорь не помнит. Знает только, что они появились недавно… может быть, месяц или около того.

Откуда? Тоже хороший вопрос. Вот у других они живут годами, иногда даже с рождения, но он ни разу не видел, чтобы споры позволяли женщинам беременеть. А она их боится. Не так как он когда-то, а глубоко подсознательно. Это видно по тому, как она смотрит на него, а ведь он спас ей жизнь.

Наросты чешутся сильнее, и Игорь чувствует непреодолимый голод. Чтобы сдержаться, обхватывает лавочку по обе стороны от себя и с силой сдавливает. Дерево хрустит под пальцами.

— Как тебя зовут? — выдавливает, кое-как справившись с собой.

Она не отвечает. Вообще никак не реагирует на его слова.

— Меня… — на секунду задумывается. — Игорь… кажется.

Как бы глупо это не звучало, но он действительно вспоминает свое имя с трудом. Пока оно еще не стерто спорами, наверное, стоит его записать. Он сделает это обязательно, когда найдет ручку и бумагу. А потом он запишет много чего еще.

— Как ты оказалась под землей?

Никакой реакции.

— Я ведь спас тебе жизнь.

Она оборачивается. Игорь понимает, что она смотрит на синие отметины на его теле.

— Не бойся, они не передаются от человека к человеку. Только от неживого к живому.

— …Откуда ты знаешь? — наконец произносит она.

Голос приятный, бархатный. Наверное, она недавно бросила курить. Он сам себе удивляется — откуда такая уверенность? Но все же отвечает:

— Тогда ты бы нашла их у себя на запястьях и груди. Ведь я тебя касался.

Она с явным отвращением осматривает себя с ног до головы и отходит в сторону, выходя на проезжую часть. Он совсем ее не понимает. Может быть, нужно как-то откликнуться на это движение? Прислушивается к себе, но ощущение такое далекое, что не стоит даже стараться его поймать.

— Что ты делала так поздно в метро?

— Не твое дело.

— Нет мое, раз по закрытой ветке гуляют посторонние.

Она, наконец, удостаивает его взглядом.

—...по закрытой?

— С февраля 2006 года, закрыли из-за осадки. Совсем небезопасно для пассажиров.

Он снова удивляется сам себе. Откуда все знает? Ведь под землей совсем недавно. И поставили его пока только смотрящим. Он и смотрел, а потом… все тело сотрясает от голода.

— Но…

В этот момент асфальт подсвечивает пара фар. Волга замедляет ход, но не останавливается. Переднее стекло опускается на пару сантиметров, и грубый мужской голос интересуется:

— Подвезти, красавица?

Игорь смотрит на водителя, и споры щекочут кожу, а чужие мысли прыгают в голове, мешаясь с его собственными.

Не хило так ее приласкали... по шмоткам вроде элитная, а присмотришься — дешевая давалка, хоть и смазливая. Да еще и босая, ну дела... видно, весело ночку провела... интересно, сколько возьмет за минет...

— Куда надо, красавица?

Фигасе, райончик назвала! Интересно, как она в таком виде к клиенту завалится... А, не одна, понятно. Чего у него глаза мутные, как же достали трущобы, одни нарики кругом. Надо завязывать с ночными рейсами...

— А чем заплатить есть?

Пятитысячных пачка! За ночь, что ли наработала? Охренеть, я неделю за такие деньги ночами не сплю, а она за ночь насасывает! Нет справедливости и не было, мать ее...

— Богатая ночка выдалась, да?

Она молчит, и он кожей чувствует чужое, высушенное злобой отвращение. Споры чешутся, тревожат, внушая острую потребность вмешаться:

— Ну, так едем или нет? — бросает она.

— Садись, — таксист пожимает плечами.

Игорь распахивает заднюю дверь и плюхается на сидение. Длинные ноги упираются в спинку пассажирского кресла впереди, и она, словно очнувшись, пищит от возмущения.

— А, ну-ка, выметайся из машины! Ты никуда со мной не поедешь!

С минуту Игорь не двигается, а потом медленно надвигается из темноты салона. Голубые следы вируса набухли и пульсируют, и вид этот, он знает, завораживает ее. Положив ладонь на подголовник переднего сиденья, спокойно говорит:

— Я помог тебе выбраться. С расчетом на то, что ты возьмешь меня с собой, Марина.

Ее имя вырывается непроизвольно, как что-то давно забытое, хотя Игорь уверен, что они раньше не встречались, но оно действует на нее гипнотически. Придерживая полы разорванной юбки, Марина садится в машину, и они, наконец, трогаются с места.