Чтение онлайн

— Ирискина! Ирискинааа! Подожди, куда втопила, — Жулик догоняет, пихая в плечо, чтобы затем вырасти перед самым носом.

— Привет, — обхожу его и двигаюсь дальше.

На что надеюсь, неизвестно. Интуиция и тактичность у Звенияйцева при родах ампутирована. Тащится за мной, порываясь прицепиться под руку.

— А ты выспалась сегодня, как помолодела вроде. Обычно лет на тридцать пять выглядишь, а сегодня больше восемнадцати не дашь. Мешков под глазами нет, — добротно так разбивает в пух и прах мою самооценку.

Типа по обычаю я Иришка чики -пики, а тут вдруг начала вести трезвый образ жизни и похорошела. Будем честными, мешков под глазами у меня нет, и за тридцать я не выгляжу. Мне часто меньше дают лет, чем на самом деле. На прошлой неделе даже паспорт спросили, когда я папе сигареты покупала.

Вот что ему ответить в том же ключе? Что он выглядит опрятней чем обычно? Так нет этого. Вру я плохо. Язык еле ворочается, когда приходится себя перебарывать.

— Чудесный комплимент, — потеря малокровная, а язвительность Жульберту нипочём.

— Бабуля тоже цвела и пахла, когда я на ней утром опробовал, — перебегает вперёд, выставляя обувь, годов эдак семидесятых выпуска, — Смотри у меня ботинки новые и шапка, — дёргает шнурки на ушанке, я озираюсь, прикидывая есть ли среди проходящих студентов знакомые с одного потока.

Мне и без Жулика хватает нервотрёпки. Я в прошлом году отказалась писать за Свободину курсовые. Она тупая и мстительная, до сих пор день через день устраивает пакости. Добавь сюда Орловского с его приставаниями, так вовсе походы на лекции мёдом не кажутся.

— Супер! — шаг прибавляю, но эффективность устранения, скатывается к днищу.

Тропинка ближе к воротам сужается, и мы идём рука об руку, являя собой колоритную парочку ботанши и фриковатого зануды. Красиво, наверно, смотримся. Нас хоть в одно сердечко на День святого Валентина лепи.

— Мне тоже нравится, а ещё заметь бесплатно. У ба приятель умер, жена его вещи раздавала, ба успела почти не ношенные урвать. Завтра свитер и рубашку надену, чтоб сразу всеми обновками не шокировать, — он роется в кармане пальто, вытягивая оттуда пожамканный целлофановый мешочек со слипшимся зефиром, — Это тебе, чтобы потом не говорила, что подарки не дарю. Там их пять было, но я две съел, пока тебя ждал, — протягивает на раскрытой ладони.

Страшно представить, из какого места он достал это угощение.

— А я…я…анализы сдала, мне сладкое нельзя. И у меня диета строгая. Ты не носи ничего, а то жалко будет выбрасывать, — спотыкаюсь, чтобы собраться и не толкнуть его на клумбу, затем бежать на край света.

— Как хочешь. Ты, Ирискина, сильно важную из себя не строй. Ты ж далеко не красавица, я и лучше могу присмотреть, а то последнее время ведёшь себя неподобающе. Шляешься со всякими, оно не слишком приятно, имей в виду, — нахохлившись вдруг заявляет мне это.

Терпение моё, как хиленькая шлюпка, напарывается на рифы и раскалывается.

— Ты парня со мной вчера видел. Это мой парень. Мы с ним встречаемся, — раздухарившись, едва ли не выкрикиваю.

— Да, ты чо врёшь -то. На кой чёрт ему сдалась залежалая селёдка, — быдловато взрывается Жульберт, становясь явно огорошенным плохими для него новостями.

Никто ведь не проверит и не поймает меня на лжи. Ну, скажет он кому-нибудь и не поверят, зато отстанет.

— А тебе на кой? Жулик, мой Макар страшно ревнивый, увидит ещё раз вместе, может и глаз тебе подбить. Я вчера его еле уговорила этого не делать.

— Короче, понял я, что ты Ирискина шлюха! — выплевывает резко и уши вянут.

— Вот именно и бабушке твоей не понравлюсь.

У меня камень с плеч валится. Да и ладно, что репутация подпорчена. Почему-то меня не огорчает и не омрачает лекции, которые проходят относительно спокойно до появления Орловского.

Он заявляется под конец последней пары и садится за моей спиной. Игнорирует возмущённый протест преподавателя. Агеев Владислав Андреевич, обильно обругав Лекса, возвращается к развешиванию схематических заданий на доске.

Мне в позвоночник кто-то невидимый вшивает железный лом, когда Орловский вытягивает мою косу и накручивает на кулак.

Приподнимается над партой, зубами, глодая шею. Ведёт себя по-скотски на глазах у всей аудитории. Я-то отбиваюсь, но без толку, придурок знает, что Агеев выкинет из кабинета, подними я шум и не допустит к сдаче экзамена. Ему красный диплом папа купит, а мне придётся попрощаться со стипендией.

— Васька, поехали ко мне после занятий, — даже не спрашивает, а скорее утверждает, что с меня он не слезет, пока не получит своё.

Хочется мне заорать на похабно – собственнические действия. Состояние такое, когда кипишь внутри, а выплеснуть никак не можешь. Всё твоё содержимое начинает тебя сжигать, и это больно в какой мере.

— Пусти, Лекс. Я заору, — шикаю, а он натягивает волосы до жжения у корней.

— Если также как подо мной орала. Я не против, — пошленько скалится, нависая над моим лицом.

Тут я зажмуриваюсь, прячусь и отгораживаюсь, потерпев фиаско по всем фронтам, чем Алекс пользуется, незамедлительно облизывая мое горло до впадины под ухом.

— Орловский! Ирискина! Вам может номер в отеле снять? Мы вам не мешаем лобызаться, нет? А то ведь мы и выйти можем? — Агеев в ярости травит аудиторию скепсисом.

Хохот подрывает стены, что даже прозвучавший звонок почти не слышно.

— Желательно секс-отель, Владислав Андреевич. Мы с Василисой любим всякие игрушечки. Туфелька, браслетики с розовым пушком, — перекрикивая шум, Лекс всё-таки меня отпускает, но встать со стула не даёт, придавливая на плечо, — Я жду тебя возле машины, паучиха. Не придёшь, устрою натуральный пиздец и травлю, — как молотом шибает по голове. Злобно. Угрожающе. Больше всего вымораживает его торжествующая усмешка.

А до этого, что он делал? Можно подумать, не травил. Можно подумать, вежливо ухаживал и обозлился из-за отвергнутых чувств.

Куда я денусь? Где искать управу на неуправляемого осла, у которого под хвостом чешется?

Перед Орловским фейковые отношения с Резником не выставишь как щит.

Дерьмо. Хаос и безнадёга. Придётся бросать высшее учебное и переводится в ПТУ на сестринское отделение, там моя тётка работает уборщицей, какой-никакой блат. Всяких зарвавшихся дегенератов будет мокрой тряпкой околачивать.