Чтение онлайн

Я чувствую себя столбом, который с места не сдвинешь. Во-первых, погано, как Лекс со мной обращается. Во-вторых, я его ни осечь, ни вмазать как следует не могу. Остаётся только терпеть, пока его интерес схлынет.

Оставшемуся Звенияйцеву неймётся. Подбадривает, стряхивая невидимые пылинки с рукавов.

— Перестань, Жулик, — одёргиваю, когда становится слишком надоедливым. Затяжку на кофте сделал, зацепившись, мозолей.

Чем же он натёр пальцы, если тяжелее ложки ничего не держит. Пахнет от него неопрятностью, как от пыльной залежалой шторы. Хрюкает, не переставая, потому что гайморит не проходит и из носа постоянно течёт. Сальные волосы зачёсаны на пробор. Чёлка зализана. Рубашка в розовую клетку расходится на животе, а под ней застиранная майка.

Вздыхаю.

— Это я Аристарха Семёновича позвал, — хвастается своим подвигом. Мостит к моим пальцам на портфеле ладонь. И…секунду назад он обтирал ею сопливый нос.

Отстраняюсь ненавязчиво, чтобы не выдать колыхнувшуюся брезгливость.

— Молодец, Жулик, спасибо, — поправляю перекошенную одежду, гадая как бы тактично отвязаться от провожаний до дома.

— Жульберт, — поправляет меня, важно наклонив голову. Глаза его под углом расходятся. Правый направлен мне в лицо. Левый озирается там, где приличиями не положено. На груди. Стараюсь выровнять дыхание, чтобы не привлекать, и очень жаль, что грудь не втянешь в себя, как живот, — Мне бабушка имя выбирала. Переводится с французского, как славный защитник, — семенит за мной из аудитории.

Вот именно «славный», но, мне помнится, что чаще встречаются клички у собак. Логично чего уж. Как в том анекдоте: Девушка, вы животных любите. Да. Возьмите меня к себе, я такая скотина...

К чему он мне вспомнился?

— Да, ты рассказывал, — двести раз, я подверглась испытанию.

Человек он хороший. Спокойно, Вася, не нервничай. Это вредно.

— Василиса, а пойдём к ней завтра на чай. То есть, на свидание тебя зову. Мы прям оторвёмся, бабушка с нами часок посидит, а потом к соседке сходит. Я договорился. Ликёр куплю. Будешь ликёр? Если не пьёшь такое, сразу скажи, а то зря деньги потрачу, — пыхтит со свистящей отдышкой, когда ускоряю шаг.

— Я подумаю, Жулик, — витиевато соскакиваю с нафталинового свидания.

— Жульберт! Можно Джойстик, я так в игрухе зареган, если запомнить сложно, сократи до Джоя, — он голосит на весь коридор в секции с уборными.

Забегаю в женский туалет и полчаса прячусь, заодно успеваю вызубрить половину лекции на завтра, сидя как бездомная бессребреница на кафельном полу, с постеленным под попу пакетом.

Выйдя, вглядываюсь с осторожностью за каждый угол и крадусь, мечтая обрести невидимость.

Но не свезло.

В зеркалах я отражаюсь. В стёклах мелькаю. Выйдя на улицу, здороваюсь с преподавателями. Они меня видят, как и Жульберт подскочивший с лавочки. И…Орловский обивающий мыском кроссовка колесо своего авто.

Заметавшись перепуганной крольчихой между этими двумя домогателями, внезапно влепляюсь со всего маху в гору грудных мускулов. В облако чарующего парфюма с нотками прогретой хвои внахлёст с ароматом сильного, тренированного и чуть-чуть грубого тела. Оно намного твёрже, чем моё. Я по нему растекаюсь слабовольно.

Поднимаю голову. Смотрю, приоткрыв нелепо рот на…

Мы виделись один раз. Сначала я растрогалась от истории. Потом он тискал мою грудь. Потом отвёз домой и заодно начистил Орловскому морду.

Кожаная куртка, подбитая тонким мехом, скрипит под моими пальцами. Из-под разведённых половинок, как от раскалённой печки идёт живой и энергичный жар. Меня немножко притормаживает потоками уверенной мужской силы. Свои потрачены в бою с двумя экспонатами из одного музея странностей.

Они все трое одного пола, но как же по-разному ощущаются вблизи.

Макар…Макар Резник и он недавно порвал октагон, первым своим выступлением. По достоверным слухам резина под ним плавилась, а растревоженные девушки кричали чайками и кидали нижнее бельё в проход.

Вот он стоит перед моим Универом, а я прилипла к обжигающему бетонному торсу, как шмякнутое хлопушкой насекомое. С мухой себя не сравниваю, потому что не имею привычки надоедливо жужжать над ухом. Скорее комар, пристроилась к его бешеной энергии и сосу, пока насильно не отодрали.

Выкраиваю пятиминутку, чтобы не сталкиваться с Лексом и отшить Жульберта.

Я обещала связать Макару свитер, но при таком теплообмене, ему впору раздеваться, а не заморачиваться с дополнительным утеплением.

— На ловца и зверь бежит, — реплика пронзительная, и я теряюсь, как её расценивать.

Какой из меня зверь. Уставшая же, словно таракан, которого тапками загоняли по углам.

Ловец неплох, если убрать в сторону, что на парней я не засматриваюсь, не смотрю и смотреть не буду. Никогда!

Сквозь запотевшие очки, рассматриваю бороздку на дико самцовой челюсти. Глаза светлые на контрасте со смуглой кожей, искрящие серо-голубым. Короткая щетина на вид колючая. Думаю, было приятно, если бы он ей потёрся о мою щеку. Губы привлекательно очерчены, и нижняя полнее верхней. Такие выражают эмоции прямо. Гнев и радость как на ладони. Всё ясно, психологический портрет составлен. Макара лучше не выводить из себя. Порвёт на две части одинаково ровно.

Отлепляю от него ладошки, озаряясь открытой и доброжелательной улыбкой.

— Неожиданная встреча, какими судьбами? — поджимаю губы, отступая на два крохотных шажочка.

— Ко мне бежала или кто гнался? — по загнутым в кривой ухмылке уголкам губ, догадываюсь, что Макар шутит.

— Спешила на свежий воздух. Весна, солнышко светит, — бодренько отзываюсь.

Жмурюсь по-дурацки, нахватавшись от линз зайчиков. Как-то неловко переминаюсь с ноги на ногу, совместив тюленя и крота, выползшего на белый свет из своей тёмной норы. Ощущаю себя как после долгой спячки, реагируя странно, непонятно и суетливо на его присутствие.

Хмурюсь.

Макар убирает, запутавшуюся в дужку прядку. Интимно и, чудится мне в его действиях подтекст собственника, когда проводит костяшками по моей щеке тревожную линию.

Зачем он так сделал? Кипишую, накидывая в голове, что могла испачкаться и не заметила. Лыблюсь тут стою, а сама чумазая, как первоклашка – промокашка с чернилами на лице.

— Золотая моя, исполни одно желание. Я тебя хочу, — складывает ладони, натыкая подбородок на кончики пальцев. Неумышленно занимаюсь изучением и расшифровкой его фраз. Без скрытого намёка — это ясно. Моргаю, потому что показалось мне много чего несуразного и показалось только мне. Макар не флиртует, а обращается как к малышке, на автомате произнося провокации. Ожидаю дальнейшего, чуть шокированная, что мне послышалось большее, нежели было сказано, — Хочу тебя попросить, — по-хулигански подмигивает, якобы это безотказно действует.