Чтение онлайн

От гадостей, которые она вопит, не прерываясь на передышку, у меня уши сворачиваются. Обтекаю грязью, сжавшись в комочек.

Что она такое говорит?

Что?

Сбрасываю звонок ядовитой змеи, напившись её яду досыта.

Прослушав от Влады лекцию о бракованных связях, я как будто побывала на концерте Красной плесени в Лужниках. Группу, распевающую ненормативную лексику, никто не пустил бы выступать на стадион, но орала благоверная Резника громко.

А я её и бывшей не назову. Они до сих пор расписаны.

Из плюсов — с меня схлынул весь оттенок розового, и я бледнее, чем побелка на фасаде нашего дома, а на некоторых частях своего лица отдаю голубизной.

Они живут в одной квартире.

Они делают ремонт.

Прощупываю почву и за, что бы ухватиться, чтобы дать Макару шанс переубедить меня, что поняла что-то не так. Но цепляюсь за другое.

Они, блин, живут в одной квартире. Спят на общей жилплощади. Не возмутись Влада шумом и неудобствами, связанными с ремонтом, я могла отмахнуться от разъедающих мыслей, что она дипломированный дизайнер и помогает Резнику стилизовано обставить квартиру по старой памяти или не суть какой дружбе.

Взять бы чушь, которую я мелю в муку и сдунуть в окно. Разум от обиды мутится, и переживания о Лексе, не идут ни в какое сравнение с обвалом и громыханием разбитого Резником сердца. Он в крошку рассыпается, а я, одеревенев, не двигаюсь с одной точки.

Пол качается под ногами, как будто землетрясение набирает баллы. Прикроватный коврик становится островком, а кругом разлом, разруха и ступить некуда.

Провал. Это провал в пропасть.

Обидно до боли. Хотелось бы отнестись беспечно и сослаться на неудачный опыт, но смахивает на проклятье.

Сначала Орловский, теперь…

В жар бросает, как в раскалённую печку. После прожитого унижения, я себя по кускам собирать буду, но разбитую вазу, сколько не клей, трещины останутся, и они будут видны всем окружающим. Её же потом лишь выкинуть, новой она не станет.

Но может всё не так и Влада лгунья? Для таких самовлюблённых и беспардонных нет препятствий, чтобы сочинить байку. Преподнести её и отравить доверие.

Я своими глазами видела, как она изгалялась в надежде Резника вернуть, значит, новые отношения не складываются и ей приспичило оживить старые.

Выдыхаю. Пороть горячку в таком случае, явный минус и камень в мой огород. Просто решаю для себя, что Макар достоин шанса высказаться.

Умом я не владею, опираясь на чувства и заблокировав предубеждение, что парень, задавшийся целью с тобой переспать, наврёт с три короба и в довесок со спичечный коробок состряпает враньё про влюблённость.

Я не топ-модель и не звезда универа, чтобы на меня тратиться.

Принципиально не буду закатывать скандал.

В офигительной прострации надеваю первое, что попадает в руки. Мятый спортивный костюм. И так сойдёт.

Красться не стремлюсь, но крадусь. После опускаюсь до подслушивания, притулившись за стеночкой нашей кухни. Чайник бурлит, папа звенит чашками, по всем признакам благоволит присутствию Макара.

— Удивлю, наверно, но рядом с Василисой другого парня представлял. А она у меня вот, оказывается мадама непредсказуемая. От Иринки-то, чо угодно ожидаю, и уже не вздрагиваю. Обе они у меня умницы – красавицы, но разные-е-е, словами не передать, — доносится папино хвастовство и гордость за нас с сестрой.

— Я заметил, — живо представляю на губах Резника тень улыбки. Интонация уважительная, что непременно радует. Без хамства и борзоты располагает папу к общению.

— Так ты и с Ириной знаком?

Выглядываю из-за угла и натыкаюсь на Макара, сидящего за столом. И он меня замечает. Подмигивает, как будто всё прекрасно.

Я бы оспорила легко, сунув ему телефон, который в кармане держу, как нечто излучающее радиацию.

Один звонок.

Один ответ и в хлам.

Сердце уже загодя замерло и ледяной коркой покрылось.

— Да, нас Василиса познакомила, а сегодня приехал с Ирой договориться по времени. Она на байке хочет покататься, как смотрите на то, чтоб я её научил ездить? — отвечает Макар, недопонимая, чего я топчусь на пороге.

Вот же хитрый лис. Прощупал, где к папе подмазаться. Взглядами незримую линию выстраиваем. Он на меня смотрит, контролируя каждый вдох. Я в него глазами вцепилась, но не рискую инициировать конфликт.

Потому что трусиха. Потому что не справляюсь с потрясением, представляя, как Макар от своей жены ринулся ко мне.

Он не такой!

Нет!

Не такой!

Он всё объяснит, а я себя накручиваю.

— Опа-на, это твой агрегат у подъезда? Мощный, одни винглеты чего стоят. Скорость до трёхсот км в час выжимает, — папа с оживлённым интересом, перебивает разгорающееся пекло в моей груди.

Дотла почти и до сухого жжения выгораю.

Господи -боже! Больно-то как, так не было.

Треплю, жду, когда остынет, и я без крика, подам Резнику телефон. Спрошу спокойно: живут ли они с бывшей. Что их связывает. Почему, блин, она звонит и сыплет претензии, как из рога долбанного изобилия. Как будто имеет права меня оскорблять. Как будто Резник ей это право вручил.

— Мой. Откуда такие профессиональные познания?

— Я ж из ваших… в прошлом, — папа чешет затылок, преподнося с неким сожалением. До моего рождения он слыл королём дорог, а как женился, перестал экстримом заниматься и остепенился, но Иринку таскает по гонкам, турнирам и стрельбищам.

Вездесущая мартышка везде успевает отметиться. Я ж её как облупленную знаю, поэтому не составляет труда догадаться, что сестрица сдала мои явки и пароли в обмен на байк.

Коза, просто, а не сестра мне досталась. Уж лучше б она мальчиком родилась и не подпускала ко мне всяких неверных.

— Было дело, жёг резину по трассе, — продолжает старейшина нашего семейства, — когда дети появляются, сам понимаешь, нервы жене трепать не комильфо, да и на заколки и платья зарабатывать, короче времени для себя уже не остаётся. Всё в дом, всё для них, а таких коней, как твой, содержать уж больно накладно и херить тоже не годится. Срастаешься с ними.

— Мой конь на самообслуживании. Я его после аварии выкупил и починил, — отзывается Резник, не присыпая голову ложной скромностью. Без самодовольства, но восхищает вновь открытыми талантами.