Чтение онлайн

— Говори, маленькая, я внимательно тебя слушаю, — ободряющим жестом, заправляет влажную прядь мне за ухо. Ртом касается моего лба, вполне невинно, как бы проверяя температуру тела.

И лихорадит люто, что есть, то есть. Ожог от его дыхания, всю кожу по периметру охватывает. Странную симптоматику выдаёт моё тело. Как после прививки. Нужной и полезной, но переломает жёстко до того, как начнёт действовать и оберегать.

— Это непросто оформить. У тебя серьёзно. Ты влюбился, а у меня к тебе сильно. Я совершенно не контролирую себя, Макар. Ты у меня в голове, как песня на репите. Сердце с ума сходит и пульс, — начав говорить, остановиться уже не по силам. У меня внутри какие-то шлюзы распечатало, — Я про любовь ничего не знаю, потому что не любила до тебя. Не была раскованной и вообще жила, как устрица в своей ракушке, а теперь боюсь. Боюсь открыться и разбиться о тебя вдребезги. Боли боюсь и подозрениями маяться, что в один прекрасный момент ты наиграешься. Я стану пресной, и ты уйдёшь, а я останусь даже не у разбитого корыта, а с горсткой пепла. Ты сейчас рассмеёшься, сведёшь всё к девчачьим заскокам, но я такая и сомневаться не перестану, — завершаю, выжав себя до сухого остатка.

— Ну и куда тебя понесло? Оно всем понятно, что хочешь бога насмешить – строй планы. Чувства, Ромашка, ничего не гарантируют и не страхуют на все случаи. Пресно – это когда их нет. Херовый секс и на вкус похоже, как остывший кофе, притом тот, что несколько суток простоял. Это из личного, да, — отвечает на немой вопрос, которой задать я не успеваю. Притормаживает мой пламенный порыв высказаться, приподняв за подбородок и большим пальцем скользя по губам, — Что ты хочешь от меня услышать? Что Влада — пройденный этап? Да, пройденный. Неделя, максимум две и распрощаемся. Я тебя не втягиваю не потому, что голову морочу. Просто достался тебе с багажом и не предлагаю вместе его тащить. Это моя проблема, и мне её решать, а ты, сладкая, подталкиваешь разгребаться резче. Всё гениальное просто, и не надо мудрить.

— Не просто, Макар. Сложно смириться, что вы с бывшей живете вместе. Ты меня не переубедишь. Нахлынет и…по старой памяти сам знаешь, что может случиться. Ты мне нужен, но нужен без бывших жён и штампов, связывающих вас обязательствами. Это на самом деле не так много, но пока они есть, мы встречаться не будем. Не будем созваниваться и переписываться.

— Ахуенно отрезала! — повышает тон на октаву, выхлестнув импульсивности гораздо меньше, чем держит в себе. Я ладонями ощущаю, как Макара распирает изнутри и как он себя в железных тисках зажал, уберегая меня от травматизма. Как-то интуитивно передается его аура. Подсознательно, что ли.

— А как еще? Ты позвонишь или напишешь. Я не найду сил от тебя отказаться, будет новая ссора или скандал. Я, итак, перед папой опозорилась, повторять провальный номер на бис - не хочу. Если что-то начинать, то начинать с чистого листа. Обоим. И не давай обещаний, которые не сдержишь.

— Я твою чушь в упор не понимаю. Открытым вроде текстом, но я слышу, как ты меня тихим сапом на хуй шлешь, — огорошивает, резанув грубой трактовкой.

Моргаю на это растерянно, а потом выпаливаю с надрывом, натурально разметавшись в клочья.

— Я не говорю тебе уйти. Я прошу не задерживаться и вернуться, но уже свободным и только моим, — в стихийном порядке выдыхаю Макару в рот.

С безрассудным влечением уплываю в поцелуй. Он какой-то показательный, с повелительным наклонением. Давит ладонью на поясницу, чтобы я всем низом прислонилась. Волосы на затылке в пальцах Макара путаются. Вкушая его всего неразбавленного и дико напористого, в полной мере понимаю, чего себя лишаю. Сроки сейчас не имеют значения. Хотя бы секунда разрыва и кровеносные сосуды затрещат по швам. Пока что восторгом лопаются, потом пустыми станут. Добровольно жертвовать таким не всякий отважится.

Завораживает знакомой тяжестью и хлёсткими вибрациями по всем чувствительным точкам. Извиваюсь, шире губы развожу, чтобы получить запретное сию секунду и невыразимо больше.

Макар, как током ударяет под рёбра, отстранив горячую влажность, и вязкий пар, сменяется чем-то морозящим. Поцелуй недолгий, зато эффект от него сокрушительный.

Он отворачивается, чтобы уйти и бросить меня в подвешенном состоянии. Типа сама напросилась и себе пеняй, что не вписалась в поворот на сто восемьдесят градусов.

— Ты мне не ответил, — в спину его широкую выговариваю.

— Я не даю невыполнимых обещаний. Позвоню, приеду и разрешения спрашивать не буду, — бескомпромиссно палит, качнувшись в мою сторону в полоборота, — Не провожай. Дорогу на выход знаю.

Если что-то начинать то, начинать с чистого листа. Вертится на кончике языка, куда мне, сука, деть черновик прошлой. Он уже написан. Не было бы его, и я не был бы таким, какой я сейчас. Очевидная же параллель, что Василиса перегибает в правильности. И несовершенства, которые смысловой нагрузки не несут, принимает за существенное препятствие.

А их, лять, нет. Ни барьеров, ни затруднений.

Выходя из подъезда, готов Владу растерзать, попадись она мне под горячую руку. Взвинчен под макушку её вмешательством.

Последний из входящих вызовов в телефонной книге от неё. Вызов принят. Длительность — четыре минуты.

Подняться обратно и от Ромашки добиться, что ей такого наговорили, раз она как кошка переполошённая налетела и выкатила условия, с которыми я, естественно, не согласен.

Две недели — приличный срок, чтобы не видеть её и не слышать. Разбалансировка полным ходом шарашит.

Как-то всё тупо и косым зигзагом идёт.

Что такое хорошо и что такое плохо. Краткий список составляю, пока мотоцикл на незначительной скорости вывожу из петляющего кольца детских площадок около дома и на центральную улицу курс направляю.

С Василисой хорошо. Без неё плохо.

Мне теперь что, фотографию Ромашки распечатать. Засунуть в золотую рамочку и самоудовлетворяться, медитировать и платонически любить, если уж на плотские проявления высоких чувств выставили табу.

Какое-то время потерплю и вывезу стрёмную бадягу в одного. Не малолетний же сопляк, чтобы на коленях доказывать, что не долбоеб и не шлюхан. Впустил Ромашку в сердце и по венам, трахаю со всеми имеющимися во мне чувствами. Сдаваться не в моём характере. Биться, достигать, разносить всё, что она нафантазировала. Форменно рвать на куски вопреки стоящие символы.

Встречаться мы не будем.

К чёрту лысому её заявление. Ахеренно у нас будет и, без сомнений. Без ограничителей. Эмоций и ощущений с ней как ни с одной другой. И я не собираюсь ущемлять себя и ей давать лишние поводы для сомнений.

Меня также, блядь, мотает, поэтому день на выдохнуть, а после штурмовать крепости и захватывать полигоны доверия.

К себе на квартиру заезжаю всего-то помыться, переодеться и пересесть в тачку. Прошедшую ночь в машине спал, потому что Влада заебала по самые пятки, нести несусветную галиматью про наше воссоединение. Фонтанирует блажью настолько, что башка после пяти минут пребывания с ней начинает разламываться.

Открываю дверь, она стоит, скрестив на груди руки. Шмотки на ней новые. По всему коридору валяются пакеты и коробки от обуви.

— Я нашла трусы. Чьи они? — сварливо мне предъявляет.

С какого такого хрена?

Васины трусики и орхидея под стеклом от Неземной лежали под замком в старом секретере. Ключ у меня с собой, там ещё документы на собственность хранятся и нал для взноса на выкуп.

— Явно не твои. Положи всё туда, откуда взяла. Ты не у себя дома, — с категоричностью размазываю никчёмный наезд.