Чтение онлайн

— Ты? И не вышел? Какие они нехорошие. Твое рыло неплохо на билбордах смотрится, вчера перед окнами моего офиса растянули. Сижу теперь любуюсь. Посодействую, не вопрос, а что там надо-то?

— Да так, навестить кое-кого и убедиться, что он лежачий.

— А если нет, то уложить. Это по-нашему. До завтра терпит вопрос? Я в течение дня дорожку смажу, и тебя примут с почестями.

— Терпит. Спасибо, — нажимаю отбой, потому что на том конце разворачивается нешуточная женская истерика и матюги Самойлова.

Время тянется, как резина. В Импульсе терпимо и относительно разгружаю мусор из головы, используя Ярика в качестве мальчика для битья. Он для надёжности капу вставляет, подметив, что у меня шерсть стоит дыбом и дымится.

До самого вечера потею в спортзале, пока уборщица не начинает при мне маты хлорировать и выпроваживать домой.

Василиса от меня гасится, но и не пишу, через сестру узнаю, что она с Орловским не пересекалась после моего ухода.

Мне необходимо что-нибудь разбомбить, чтобы удержать себя и не сорваться к ней. Гнать жесть на эмоциях можно было с Владой. Она доводила кипения и, скандалы с переходом на личности, стали ежедневной нормой. Меня заебало, она, как та безмозглая рыбка, через полчаса ничего не помнила.

Я, блядь, сознательно ограждаю Ромашку от сливания гноя из башки. Да, вертится там, что ей гондонистый Лекс небезразличен, но я пока никто, чтобы предъявлять и рвать шкуру, перевоплощаясь в Халка. Душить её ревностью, когда она мне девственность отдала и призналась, что счастлива. Хуй с ним на скромно выставленное «почти». Но я ж не истеричка впадать в крайность и требовать носить пояс верности, обжёгшись об измену в прошлом.

Василиса моя просто широкой души человек, а всякие козлы этим пользуются.

Закругляюсь настраивать в себе дзен, подъезжая к дому. Бронированный гелик у моего подъезда бросается в глаза светоотражающими полосками на кузове. Я их фарами рассекречиваю, заходя на поворот.

Паркуюсь в миллиметре от капота тачки Филиппа. «М 666 ФИ» номера он не меняет в отличие от машин. В принципе традиции чтит и не разочаровывает, наведавшись, как я и полагал.

— Узнаю фирменный стиль, Джеб. Уже отчаялся дождаться, а тут хоп! И ты появился внезапно, как и твой удар. Наши пацаны его с содроганием вспоминают, а повторить так никто и не смог, — Мавзич в хорошем расположении духа, углубляется в исторические сплетни.

Джеб – это короночка в ММА. Я ей пользуюсь, уловив нужный момент. Прямой удар правой без вступления, пред этим отвлекаю, заводя левый кулак противнику под рёбра.

— Тебе послание моё не передали? — не вникаю, потому что срать мне с высокой башни, что этот конь педальный хочет.

— Неа, потому что не успела. Я этот хер, на который ты меня послал, Владе в рот засунул, она много стала себе позволять. К тебе обратно просится, только я её не держу. Пускай валит на все четыре, — проедает глазами дыру в моём черепе.

Я ему зрительно глотку вскрываю. А то! У нас дружеская беседа, и атмосфера трещит от напряжения, будто сечёт в ближайшем радиусе испражнениями в триста вольт.

— Этим приехал поделиться? Зря, чем Влада теперь дышит, меня не касается.

— Правда, что ли? Прям гордый и независимый, а под Самойловым кто отрабатывает? Ты же понимаешь, что мы перебежчиков не прощаем.

Значит, уже в курсе, но это никак не отразится, я застрахован.

— Ты бы напрасно время не терял. Кого на тотализатор к Роману Витальевичу выставишь Дога? Или Быка? но твоя живность изрядно покалечена, а ты им бабло на восстановление сучишься выделять, поэтому на твоём месте, я бы собрал слёзки в кулачок и ехай в пизду, раз тебя мой "на хуй" не устраивает, — вынимаю ключи из замка зажигания и подножку на байке опускаю.

Щурюсь на примороженное европейское ебало Мавзича. Скрежещет зубами, потому что я его тактику всухую размажу, зная изнутри слабости. Они с Самойловым не то, чтобы делят рынок, они его как пираньи жрут, но Роман запрещёнкой от скуки балуется, а для Филиппа поставлено на кон всё и даже больше.

— Охуевший ты тип, но я не просто так тебя, как даму сердца, под окнами стерегу. Если тебе как бы плевать, что я Владе шею сверну и в канаву выкину, можешь быть свободен. Она в машине сидит и ждёт твоего решения. Ну и? Подпишешь жене смертный приговор? — сообщает с такой интонацией, якобы закинул крючок и не сомневается, что проглочу.

Я, сука, это хаваю, обдирая пересохшее горло.

— Нет. Слушаю встречное предложение, — колочу на дрогнувшем нерве кулаком руль.

Должен развернуться и уйти, но остаюсь.

— Всё-таки не гордый. Встань на ринг от Самойлова и слей бой моим ребятам, а я, так и быть, приму потом тебя обратно в стаю на добровольных условиях. Обрати внимание, что это более чем щедро, — феерически ставит меня в переносном смысле на колени.

Я прекрасно выкупаю, когда в воздухе смердит не пустыми угрозами. За Мавзичем станется на мокрушку подписаться. Мне такой балласт в дальнейшем не нужен.

Владу я проехал, но тем не менее возложенную ответственность приму.

— Согласен. Владу только оставь здесь и сейчас, — улыбку давлю. Развожу руками. Импульсивно раскручиваю запасные выходы без летального исхода.

— Конечно, оставлю. Куда вы от меня денетесь, из-под земли достану и урою обоих, — Филипп отходит от задней двери до этого, стояв перед ней и накручивая между пальцев чётки.

Можно подумать, ему это прибавляет авторитета.

Владу из салона вышвыривают в одних трусах.

Блять! Геморр обеспечен.

Твою мать!

Как тут, блядь, не злиться?!

Она прикрывает сиськи, продрогнув на улице, как цуцик, и бежит сразу ко мне. Отдаю ей куртку, молча провожая глазами отъезжающую братву.

— Мы с тобой как раньше, когда у нас ничего не было. Я голодная, этот урод в комнате запер, и целый день не кормил.

Под незатихающий галдёж бывшей поднимаемся ко мне в квартиру. Посреди бардака спальное место всего одно.

Попадаю домой уже около шести вечера. Лекции закончились в час дня, а потом я таскала в библиотеке до упаду тяжеленные тома дряхлых энциклопедий из подсобки и выставляла на полки, после подклеивания корешков и оборванных страниц.

Пальцы в клее. Пыль и в волосах, и на одежде. К тому же на пешеходном переходе недобросовестный гонщик обляпал меня грязью из лужи.

Замарашка из меня отменная. Поясница ноет от усталости поэтому, не заходя в спальню, раздеваюсь на ходу и спешу под душ.