Чтение онлайн

– Приятно иметь с Вами дело, Людмила Аркадьевна, - расплылась я в улыбке.
– Задание выполнено на высочайшем уровне.

– Ой, да ладно, брось ты… - смутилась Люда и спешно попрощалась, сославшись на дела.

К концу разговора Петрович уже собрался и ушел, махнув мне на прощание рукой, а Макс остался подпирать стол рядом со мной и прислушивался.

– Ну и трещотка, - покачал он головой, как только я повесила трубку.

– Зато человек хороший и можно не напрягаться придумывать темы для разговора, – и снова пошла к нашей карте: работы непочатый край, а время идет.

Я мысленно дала себе два дня, а потом… потом придется рушить стену, которую я так упорно воздвигаю последние несколько часов, и идти к отцу. В прочем, идти все равно придется, но в моем случае лучше позже, чем раньше.

Максим подошел со спины, положил свои руки мне на плечи и начал аккуратно их разминать:

– Ты очень напряжена, - сказал он тихо, и я почувствовала его тяжелое дыхание.

«А почему бы и нет?» - неожиданно подумала я, медленно развернулась к нему лицом, приподнялась на цыпочках, ухватившись за его шею обеими руками, и поцеловала. Не раздумывая ни секунды, он подхватил меня на руки и понес в комнату отдыха.

Отдохнули мы на славу: напряжение последних дней отпустило и мысли перестали жужжать назойливыми мухами. Я лежала без сил, без эмоций, а Максим гладил мой живот и выглядел задумчивее обыкновенного. Казалось, он хочет задать вопрос, но боится услышать ответ.

– Ты не позвонила, – вместо вопроса сказал он.

– Бегала по городу, ты же знаешь.

– Я не о том… Ты не позвонила, когда у тебя сломалась машина.

– У тебя был рабочий день, - вяло отозвалась я, зная, что он хочет узнать и боялась этого вопроса, боялась его думать и тем более слышать.
– Решила, что все равно не сможешь приехать.

– Ты знаешь, что приехал бы. Наплевал на все и приехал. Ворчал бы на тебя, злился на себя, потому что ты не стала бы меня дожидаться, чинил твою машину в то время, как должен быть на работе, чтобы только побыстрее позвонить и сообщить о проделанной работе. Но ты не позвонила.

– Не позвонила, - тихо отозвалась я, не в силах сказать ничего другого.

– Василиса, - позвал он и посмотрел мне в глаза с такой болью, что я зажмурилась.
– Ты влюбилась что ли? – а я закрыла лицо руками и заплакала, так отчаянно, по-бабьи, потому что одним вопросом он развеял все иллюзии и больше не было никакой возможности укрыться, спрятаться, затаится за той воображаемой дверью, которую я упорно рисовала в своем подсознании. Я почувствовала себя такой уязвимой, такой жалкой, что не могла остановиться и все плакала, вздрагивая всем телом. Максим почувствовал это, крепко прижал к себе, гладил по волосам, по спине, пытаясь успокоить:

– Ну ничего, ничего, - и неожиданно хохотнул, - и на старуху бывает проруха.

Я фыркнула и перестала плакать.

– Максим, ты все испортил, - тихо сказала через некоторое время.

Он не ответил, это было и ни к чему. Мы оба отлично понимали, что времена беззаботного времяпрепровождения закончились после этого самого вопроса. Он никогда не ляжет со мной, зная, что я люблю другого, не воспользуется моим состоянием, той беззащитностью, которую я открыла ему, сама того не желая. А я никогда не попрошу, понимая, какую боль ему это причинит. Он думал о том же, потому что вдруг сказал:

– Знаешь, а это к лучшему. Может, я наконец перестану тешить себя мыслью, что когда-нибудь ты могла бы мне принадлежать, по-настоящему, полностью. Найду себе тихую скромницу, женюсь и буду катать на спине своих детей.

Я так ясно увидела эту картину, что невольно улыбнулась:

– Ты будешь отличной лошадкой, – и провалилась в сон.

Хлопнула входная дверь и я открыла припухшие от слез глаза, с удивлением обнаружив себя абсолютно одетой, хотя точно помнила, что уснула в костюме Евы. Подняла голову, чтобы осмотреться, и увидела лежащего рядом Максима, с раскинутыми руками и приоткрытым ртом, тоже одетого. Как ни странно, это был единственный раз, когда мы проснулись в одной постели. На самом деле, единственный мужчина, с которым я просыпалась, был Бэрнардо, и я подозреваю, так получалось только потому, что из постели мы практически не выбирались.

Я осторожно встала, стараясь его не разбудить и прошмыгнула в ванну. Надо заметить, к ремонту офиса, еще до открытия, я подошла ответственно, продумав все до мелочей. Помимо приемной, где стоял мой стол и отдельного кабинета Петровича, была еще небольшая комната отдыха, в которую я втиснула раскладывающийся диван, шкаф с зеркалом в полный рост и баром, низкий столик, чайник и даже крошечный холодильник, как в отелях. Из комнаты вела дверь в ванну, с совмещенным санузлом и небольшим душем, и когда я работала над трудными делами, могла по неделе не появляться дома. Пару раз тут ночевал Пашка, разругавшись со своей родительницей, а однажды целый месяц жил Петрович, который разводился с женой и разменял квартиру, не успев купить другую. В общем, офис по всем параметрам был идеальным для нашей неидеальной компании, чему я в очередной раз порадовалась, спешно привела себя в порядок и вышла.

– Привет, - сказал Максим, приподнимаясь.

– Привет, - слегка улыбнулась я, не зная, как вести себя.

– Я никому не расскажу, что ты ревела как школьница на выпускном, - серьезно сказал он, а в глазах плескался смех.

– Ну ты гад! – в сердцах огрела я его подушкой и засмеялась, садясь рядом.

Он обнял меня по-братски и чмокнул куда-то в голову:

– Все у нас будет хорошо, и у тебя, и у меня, – поднялся и прошел в ванну, а я обулась и вышла посмотреть, кто притащился в пол восьмого утра.

Оказалось, что все.

– Василиса, ты что, ночевала тут? – удивленно спросил Петрович, увидев меня, я только руками развела. Тут взгляд его переместился за мою спину, и я догадалась, что Макс очень быстро справился со всеми водными процедурами. Петрович крякнул и залился краской, а подоспевший Пашка улыбнулся во всю ширину рта.

– Я вижу твои зубы мудрости, - сурово заметила я, глядя на него исподлобья, а он улыбнулся еще шире, что за секунду до этого казалось просто физически невозможным. Я не удержалась и весело фыркнула. – Ну раз уж все в боевой готовности, Петрович, пойдем к тебе, расскажу про Маслова, – пройдя в кабинет, я аккуратно прикрыла за собой дверь и нахально уселась на стол, рядом с его креслом.

– Василиса, имей совесть, спрячь коленки. Стар я уже, – проворчал Петрович, садясь.

– Да ладно тебе, - подмигнула, но пересела за стул напротив, попутно излагая все, что смогла вспомнить про Маслова.

– Ну и что? – почесал он затылок, когда я закончила.
– Получил по роже, содействие оказать жене не смог физически, потом скрыл следы, потому что поставка на носу. По той же причине и не собирался с ней лететь, Испанец отсиживается, а принять товар от поставщика кому-то надо.

– Вроде бы все складно, - нахмурилась я.
– Но как-то мне не спокойно, Петрович.

– Аргумент, - кивнул он серьезно, моя интуиция еще не подводила. – Первым делом установлю, есть ли за ним слежка. Если таковой не имеется, то большой вопрос, почему он не ищет жену. Посмотрю, как себя ведет, куда ходит, с кем общается. Пашка пусть тоже пороется, нечего штаны без дела просиживать. Кому звонит, на что деньги тратит, начиная от покушения на Чернова, – посидел в задумчивости и все-таки спросил: - Покупатель Маршак?