Чтение онлайн

Я сунула ему в руки ворох одежды и поспешила удалиться, потому что его вид и у меня вызывал греховные мысли.

Через пол часа мы уже расселись за столом, Серега отчаянно пытался не засмеяться, переводя взгляд с меня на Катю и обратно, и видно было, что, вспоминая следы, мысленно сопоставляет их с оригиналами. Для Кати это было так же очевидно. Потерпев минут с пять, она не выдержала и треснула его ладонью по плечу, со всей силы, да с громким хлопком. Я послала ей благодарный взгляд, потому что у самой руки чесались, но было слишком далеко тянуться.

Алексей добродушно ухмыльнулся, старательно пряча улыбку, и все принялись увлеченно жевать. Мужчины старались особенно и выглядели как Катя после вынужденной макаронной диеты. Было заметно, что питались они не лучше все эти дни, если вообще успевали что-то перекусить.

– Всю одежду у меня растащили! – вдруг возмущенно воскликнул отец, оглядев взглядом присутствующих. Все как один прыснули в кулаки, а потом засмеялись в голос. Все, кроме отца, который серьезно сказал, как отрезал: - Все вернуть на базу.

Мы тут же примолкли и уставились в тарелки, дабы не гневить хозяина дома: гостеприимство может неожиданно закончиться.

– А теперь объясни мне, сестренка, какого лешего ты здесь? – серьезно спросил Алексей, поворачиваясь к Кате, когда перешли к чаю. – Я как-то неясно выразил свои пожелания?

– Уймись! – осекла она его и нахмурилась. А я мысленно ей зааплодировала, стоя, разумеется. – Если б не Васька, мы могли бы с тобой больше не встретиться.

– Какой Васька? – опешил он, а Катя покрутила пальцем у виска и ткнула в меня пальцем.
– А-а-а… - протянул он и, по-моему, слегка смутился, хотя может мне так только хотелось.
– Чего случилось-то?

И Катя принялась живо и во всех деталях рассказывать о похищении, о своей незавидной доле, заварных макаронах, удобствах в виде ведра в той же комнате, где спала, нашем невероятном везении, практически цирковых номерах, не преминула вспомнить про добрых людей, оказавших нам помощь, потом принялась корить Алексея и Сергея за то, что те ни разу не удосужились сопроводить ее до аэропорта, так что выходило, что не очень уж и пеклись о ее благополучии и, наконец-то, выдохлась, спустя, по меньшей мере, час.

На протяжении всего времени никто даже не попытался вставить слово, так её распирало. Леночка, которая не знала о причине нашего внезапного появления, то и дело охала и прикрывала рот рукой, поражаясь ужасной человеческой натуре, а мужчины все больше хмурились и переглядывались. Я же пила чай и разглядывала всех по очереди, считывая реакции на те или иные слова и делая выводы, к концу монолога убедившись в своих догадках.

– Ну ни хрена себе! – выдал Серега, а отец в пол силы ударил кулаком по столу, чашки на мгновенье оказались в воздухе и приземлились, звякнув ложечками, и добавил сурово:

– Не выражаться в моем доме.

– Поняла, не дурак, – хлопнул Сережа глазами и затих.

– Надеюсь, теперь понятно, как я оказалась в этом доме? – ехидно добавила Катя, обращаясь к Алексею.

– Абсолютно, - пробубнил он в ответ, отводя взгляд.

– То-то же, – самодовольно кивнула она, а я поняла, кто в доме у руля и сжала челюсти, чтобы не рассмеяться. Она мое состояние увидела и озорно подмигнула в ответ, а в следующую секунду снова посерьезнела.

Определённо, она нравилась мне все больше и больше!

Отец похлопал меня по плечу, молчаливо поздравляя с удачным завершением очередной операции по спасению жизни, смотрел ласково и всячески подлизывался, но я была непреклонно сурова, чтобы он понял, что от разговора ему не отвертеться и, клянусь, я первый раз в жизни увидела, как в его глазах промелькнул страх. Страх быть не понятым и осужденным человеком, которого любил больше жизни. И я подумала грустно, что вот они, настоящие мужские страхи. А не войны, голод и мор.

Увлекшись своими философскими мыслями, я забылась и положила обе руки на стол, упершись локтями и подперев ладонями подбородок, явив миру свое синее запястье. Впрочем, оно уже слегка позеленело, но я все еще его старательно прикрывала, то кофтой, то просто держа руку под столом, а на крыльце - другой рукой. Кинула быстрый взгляд на отца, который тут же нахмурился и раздул ноздри, отлично помня, что в нашу последнюю встречу этого украшения не было.

– Откуда? – спросил он тихо, но все услышали и приковали ко мне свои взгляды.

– Несчастный случай на производстве, - сострила я, но отец шутку не оценил и нахмурился еще больше, - ерунда, - отмахнулась я и неловко спрятала руку под стол, хотя сильно старалась выглядеть естественно. Тут же принялась увлеченно пить чай, подмечая, как недоуменно посмотрела Катя, как нахмурился Сергей, умудрившись перещеголять отца, а Алексей слегка побледнел, но, как обычно, в его глазах я увидела лишь ставшую привычной злость.

«Отлично, он еще и злится на меня» - недовольно пробубнила про себя, а обида жгла душу.

Разговор за столом не клеился, Солнце начала убирать посуду, а я поднялась, бросив:

– Подготовлю комнаты, - потому что было уже довольно поздно, а гости вроде как не спешили уезжать восвояси, и удалилась под хмурыми взглядами.

Комнат было всего пять, одна на первом этаже, и четыре на втором, две из которых занимали я и отец с Леночкой, так что каждому достался свой угол. Застилая постель на втором этаже, я почувствовала чей-то взгляд. Обернулась и обнаружила Катю, которая с тревогой смотрела на меня.

– Чего? – недовольно пробубнила я, не желая притворяться радушной хозяйкой.

– Вась, ты можешь мне рассказать, – тихо сказала она, – я же не дура и вижу, что следы от чьей-то руки. Обстоятельства додумывать даже не хочется…

– Ничего такого, - поморщилась я, понимая, к чему она клонит, - просто случайность, о которой не хочется говорить.

«Но невозможно не вспоминать».

– Как знаешь, - легко согласилась она, а потом неожиданно прыгнула на кровать животом вниз, как кошка, пока я встряхнула простынь, и она плавно опускалась. Я не выдержала и прыснула, Катя заворочалась под тканью, пытаясь освободиться, и хохотала, а я держала край и мешала ей это сделать. За этими игрищами нас застал Серега, пришедший на шум:

– Девчонки, - сказал он с укором, понижая голос, чтобы отец ненароком не услышал, - перестаньте будоражить мое воображение, это же форменное издевательство.

Я вытаращила глаза, Катя выбралась, схватила с кровати подушку и запустила в него, а он засмеялся и ретировался.

– Вот кобель! – сказала она в сердцах и тут же смутилась: - Ой, прости.

– Да ладно, я же не слепая, – отмахнулась небрежно, но задумалась: я ведь и вправду была не слепая и некоторые странности в их поведении относительно друг друга определенно замечала.