Чтение онлайн

Однако и после кровавого жертвоприношения, после всемирно-исторического акта искупления и спасения никакого поворота в состоянии и судьбах человечества не произошло. Все человеческие страдания остаются, люди продолжают умирать, а пока живы — болеть. Женщины продолжают в муках рожать детей, а мужчины — в поте лица своего добывать хлеб свой. Спасения, избавления и так далее не получилось. Пораженный, низверженный и полностью побежденный сатана продолжает действовать с прежней активностью. В самом Новом завете нигде не найдешь объяснения причин этого, как и во всей необъятной богословской литературе, неустанно издаваемой на протяжении почти двух тысячелетий.

По некоторым текстам Нового завета можно понять, что сначала имелось в виду одноактное деяние спасения человечества с приходом Христа и соответственно — однократный приход его. Иоанн Креститель проповедует: «Покайтесь, ибо приблизилось царствие небесное» (Матфей, 3:12). Так как он говорил это еще до знакомства с Иисусом, то ясно, что с приходом и деятельностью последнего связывалось ожидание непосредственного осуществления царства небесного на земле. В дальнейшем возникает представление о том, что спасение должно осуществляться двумя последовательными актами: в первое свое пришествие Христос принесет себя в жертву, во второе он пожнет плоды этой жертвы и реализует спасение человечества практически. Надо, следовательно, дожидаться второго пришествия. Первоначально считалось, что временной интервал между двумя пришествиями будет очень коротким. Основной мотив проповедей Христа заключался в том, что всем надо немедленно и интенсивно каяться, ибо в ближайшее время должен наступить конец света. Иисус сообщает апостолам, направляя их проповедовать: «Не успеете обойти городов Израилевых, как придет сын человеческий» (Матфей, 10:23). И уж во всяком случае, произойдет все на протяжении жизни данного поколения: «Не пройдет род сей, как все сие будет» (Матфей, 24:34). А так как с того времени прошло много родов и «всего сего» не произошло, то богословы прибегают к истолкованию слова «род» в смысле «род человеческий». Это безусловная фальсификация, ибо в греческом подлиннике фигурирует слово «генеа», означающее поколение, а не человечество. На самом деле, смысл данного текста заключается просто в том, что еще не вымрет поколение, к которому относятся ученики Христа, как наступит светопреставление. Не приходится, однако, удивляться тому, что сроки второго пришествия в дальнейшем все больше отодвигаются в неопределенное будущее.

Многократно различными группировками и сектами христианства провозглашалось, что сроки пришли или по меньшей мере подходят и налицо главный признак близости светопреставления — народился Антихрист. Антихриста проповедники близкого конца света усматривали во многих враждебных или исторических личностях. Для папы Григория VIII в X веке удобным в роли Антихриста оказался боровшийся с ним император Генрих IV. Через три столетия некоторые считали Антихристом императора Фридриха II Тогенштауфена. Позже под руководством протопопа Аввакума старообрядцы нашли новую фигуру для роли Антихриста. Это был царь Петр, который своими круто проводимыми реформами создавал в соответствующих кругах населения твердое убеждение, что именно он и никто другой является пресловутым «зверем из бездны». Дальше в список Антихристов попали: шведский король Карл XII, Наполеон, Николай I (получил звание за репрессии старообрядцев), Гитлер, Сталин и т. д. Мы уверены, что этот список еще не окончен!

Церковное учение о грядущем пришествии Антихриста как главного признака наступающего конца света в достаточной степени туманно и запутанно. То, на чем сходятся все толкования, выглядит примерно следующим образом. В ходе борьбы с богом дьявол пошлет на землю некоего своего агента, этот человек (именно человек!) начнет совращать всех остальных людей, «лжеучительствовать», творить ложные знамения и чудеса. Христос еще раз придет на землю, вступит с Антихристом в последний и окончательный бой, победит его (как же иначе, ведь бог не может проиграть), после чего затрубит труба архангела, возвещающая воскресение мертвых и «изменение живых». К этой общей картине имеется вариант, предлагаемый Апокалипсисом: после победы Христа последний будет закован на тысячу лет, в течение которых на земле и во всей вселенной будут господствовать праведность и благо; но истечении этого срока Антихрист будет окончательно уничтожен, а потом лишь воскреснут мертвые (Откровение, 20,1–7). Это усложнение — учение о Хилиазме, «тысячелетнем царстве», — отвергнуто церковью, хотя оно и содержится в таком «авторитетном» документе, как Апокалипсис.

И все же остается непонятной сама суть учения о пришествии Антихриста. Ведь все это должно произойти по разработанному самим богом «сценарию». Для чего нужна вся это сложнейшая и запутаннейшая процедура, исход которой заранее предустановлен и известен? Кому и для чего нужно, чтобы рождался на свет уполномоченный Сатаны Антихрист, чтобы он вступал в заранее обреченную на неудачу борьбу с Христом и т. д.? Это похоже на спектакль с нарочито запутанным действием и с дешевыми эффектами.

Теперь перейдем к вопросу о втором пришествии, который должен последовать за концом света. Второе пришествие Христа будет, согласно Новому завету, явлением грозным и космически величественным. «Придет же, — пророчествует апостол Петр, — день господень, как тать ночью(!), и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушаться, земля и все дела на ней сгорят» (2 Петра, 3:10). Еще страшней это катастрофическое вступление к новому явлению Христа выглядит в Евангелии от Луки (21). Почему-то Иерусалим окружен войсками, неизвестно чьими. Отдается приказание: «Находящиеся в Иудее да бегут в горы, и кто в городе, выходи из него, Потому что это дни отомщения.»(21:22). Непонятно, почему рекомендуется бежать в горы? Тем самым конец света превращается в какую-то чисто местную неприятность. В Апокалипсисе мировой катаклизм, связанный со вторым пришествием Христа выглядит еще более грозно. Эффект усиливается общим мрачно-величественным тоном и характером всего повествования, изобилующего аллегорическими и символическими картинами и образами: книга за семью печатями, закланный агнец, постепенно снимающий эти печати, души убиенных, требующих(!) от бога ускорить исход всего дела, землетрясение, солнце «мрачное, как власяница» и т. д. и т. п.

В ходе дальнейших потрясающих мир событий появляется «большой красный дракон с семью головами,» После сбрасывания хвостом на землю звезд и прочих безобразий, он собирается сожрать народившегося младенца. Младенец же это не простой, а сам миссия, он же Христос. Новорожденного тут же забирают «к богу и престолу его», а на небе разгорается война между воинством ангелов во главе с архангелом Михаилом и сатанинскими полчищами. Побеждает ангельская рать, и в результате «низвержен был (о будущем говорится, как об уже бывшем в видении автора Апокалипсиса) великий дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаной, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвережены с ним» (Апокалипсис, 12:9). На земле дракон, он же сатана, не угомонился, опять он хулит господа и опять ведет войну со святыми и даже временно побеждает их. Потом на сцене появляется агнец — тот самый народившийся и тут же выросший миссия, а с ним еще семь ангелов и 144 тысячи праведников, и опять продолжается борьба, которая после новых запутанных перипетий кончается тем, что дьявол сброшен в огненное озеро. Он от этого не погибает, но дела его все же плохи: его сковывают большой цепью и опять-таки бросают в бездну, а через тысячу лет зачем-то освобождают, чтобы дать возможность опять «обольщать народы» и возобновить военные действия против бога и его миссии. И снова дьявол ввергается в озеро огненное и серное, теперь уже, правда, «чтобы мучится день и ночь во веки веков». Окончательная победа бога!

И после этого вседержитель провозглашает: «Се, творю все новое». (21:5). Появляются новые неба, земля и новый, «сходящий от бога с неба» Иерусалим. Ставится «великий белый престол», на котором сидит бог, и перед ним восстают все мертвые, которых он собирается судить. Непонятно, все ли жившие когда-либо люди воскреснут или лишь избранные. С одной стороны, воскресение обещается только тем, кто ел плоть бога и пил кровь его (Иоанн 6:5). С другой стороны, сообщается, что будет воскресение всех мертвых — «праведных и неправедных» (Деяния, 24:15). Есть и еще несколько мест в Новом завете, предсказывающий воскресение всех умерших (Иоанн, 5:28–29; 1 Корфинянам 15:22). Второй вариант с всеобщим воскресением более «логичен», чем первый, ибо если воскреснут одни праведники, то зачем их судить?

Впрочем, не отличается особой осмысленностью все учение о грядущей кончине мира. Непонятно, для чего нужно было всемудрому, всемилостивому и всеблагому богу затевать эту запутанную историю с творением мира и человечества, с грехопадением первых людей и тысячелетиями страданий всех последующих поколений, заполнивших историю грехами и преступлениями, морями крови и слез, истязанием и истреблением себе подобных, чтобы потом все кончилось катастрофой и люди, когда-либо жившие, предстали перед всевышним для ответа за свои деяния. Ведь все в этой истории разыгрывалось по заранее разработанному всеведущим богом сценарию, по его Промыслу!

Все живые и воскресшие будут судимы за те дела, которые они творили с ведома и с соизволения бога, а он их же за них будет судить. Ни один волос не упадет с головы человеческой без воли божьей, утверждается в Новом Завете. Следовательно, все преступления, которые творились в истории, совершались по воле бога. Но этот по существу соучастник преступлений будет выступать теперь в роли судьи. И судьи грозного и безжалостного. Милосерднейший и «любящий нас Христос» оперирует посути вечными пытками, никакого прощения, никакой амнистии. «Пойдут сии (грешники — А.В.) в муку вечную…» (Матфей 25:46). Где же любовь, сострадание, доброта? Очередной парадокс.

Всюду, где говорится о процедуре страшного суда, дело изображается так, что с самого начала до всякого разбирательства Христос делит всех представших перед судом на две стороны, сразу отделяя «овец от козлищ» (Матфей, 25:32–33). Кое-что здесь не поддается уразумению: если заранее известно, кого следует считать овцами, то есть праведниками, а кого — козлищами, то есть грешниками, то зачем нужен суд? Впрочем, даже независимо от этого, зачем оно всеведущему богу, который и так знает, кто грешен, кто праведен? Очередная бессмыслица!

Объяснение того, каким образом и почему христианские богословы веками повторяют такие очевидные глупости, можно найти, прежде всего, в истории. Христианство заимствовало все описанные представления из предшествовавших ему религий, а эти представления были известны и привычны народным массам. Почти точно так же, как в христианстве, изображался небесный суд над умершими, происходящий в царстве бога Осириса; оттуда, в частности, и книга за семью печатями, и весы, на которых архангел Михаил взвешивает добрые и злые дела подсудимого. Загробный суд по сходной процедуре был составным элементом и ассиро-вавилонской религии и парсизма. Вместо того, чтобы создать в данной области верований новые построения, христианская догматика работала в том же направлении, что и фантазия указанных религий. А народному воображению всегда больше импонировали конкретные предметные детали, чем абстрактные теории. Пусть эти детали и составляют картину в общем сумбурную, полную противоречивых и несовместимых деталей, но ведь служители религии и делают в основном ставку именно на то, что фантастическая неразбериха не даст возможности разобраться верующему в действительном смысле проповедуемых учений.