Чтение онлайн

Поскольку наш анализ проводится со структурной и нон-эл точки зрения, нам не следует упускать из виду тот факт, что семантические компоненты, связанные со словами и высказываниями, присутствуют вообще всегда, за исключением только очень патологических случаев, и приобретают первостепенную важность. В прежние времена у нас не было простых и эффективных средств, с помощью которых мы могли бы повлиять на болезненные, неуместные или неадекватные оценки, смыслы. , посредством семантического пере-обучения, которое становится возможным благодаря данному анализу и использованию Структурного дифференциала. Средство исключения отождествления состоит в следующем: 1) объективное наглядное пособие, на которое можно показывать пальцем; и 2) убедительное объяснение (с показыванием пальцем на ярлыки) того, что словесные уровни, с их печальными и катастрофическими более старыми с.р, полностью отличаются от уровней объектов и событий и таковыми не являются. Что бы мы ни говорили и ни чувствовали, объекты и события остаются на несловесных уровнях и не могут быть достигнуты посредством слов. При таких естественных структурных условиях мы можем достичь объективного уровня только через смотрение, осязание, реальное ощущения. , и, следовательно, через показывание пальцем на объект на Структурном дифференциале при сохранении молчания – все это невозможно донести одними только словами.

В экспериментах с «умственно» больными, у которых семантические расстройства были очень сильными, тренировка пациентов в не-отождествлении и безмолвии на объективном уровне заняла несколько месяцев. Но как только этот результат был достигнут, последовало полное или частичное освобождение от этого состояния.

Основная часть расстройств в повседневной жизни, а также в случаях «умственных» заболеваний, находится на аффективном уровне. Мы обнаруживаем внутреннее давление отождествлений, выражающееся в бурных речах, необоснованных семантических переоценках слов, приписыванию словам объективности, . В подобных случаях, сдерживание или подавление слов не дает хорошего результата, наоборот, часто это приносит значительный вред, и этого надо избегать всеми средствами. При таких условиях использование наглядной диаграммы становится необходимостью для указания различия между разными порядками абстракций и стимулирования семантически благотворного безмолвия на «объективном уровне», без сдерживания или подавления.

Используя Структурный дифференциал, мы можем исключить отождествление и тем самым получить пользу и избежать опасности. Если кто-то начинает отождествлять, и его с.р приводят его к бурным речам, мы не начинаем его сдерживать или подавлять; вместо этого мы говорим: «Как хочешь [это даст ему облегчение], но помни о том, что твои слова происходят на словесных уровнях [показывая жестом руки на свисающие ярлыки], а они не являются объективными уровнями, которые остаются незатронутыми и неизменными». Подобная процедура, повторяемая снова и снова, дает ему надлежащую семантическую оценку порядков абстракций, освобождает его от отождествления, без сдерживания или подавления. Это также учит его сомневаться в предполагаемых «фактах», и пытаться искать структурно более совершенные формы представления. Если такие результаты не появляются, мы можем использовать более старые формы, но, благодаря надлежащей оценке, мы не вкладываем семантических «убеждений» в эти формы представления. Подобные убеждения всегда появляются как результат отождествления в каком-то месте.

Техника тренировки проста. Мы живем на «объективном», или низшем порядке уровней абстракции, где мы должны смотреть, чувствовать, осязать, действовать. , но никогда не должны говорить. В тренировке мы должны использовать руки, . Очень полезно после того, как Структурный дифференциал был несколько раз объяснен, с особым вниманием к отказу от отождествляющего «есть», не прерывать другого человека. Пусть он говорит, но вы при этом делаете жест рукой, указывая на словесные уровни; затем указываете пальцем на объективный уровень, а другой рукой прикрываете свои губы, демонстрируя то, что на объективном уровне можно быть только безмолвно. При постоянном выполнении эта пантомима оказывает весьма благотворный, семантический, умиротворяющий эффект на «сверх-эмоциональные» состояния, связанные с отождествлением. Нейрологический механизм данного действия не вполне понятен, но некоторые его аспекты довольно ясны.

Чем более сложной становится нервная система, тем дальше некоторые части мозга отстоят от непосредственного переживания. Нервные каналы, обладая конечной скоростью, в конце концов обретают всё более разветвленную структуру со всё более длинными маршрутами; возникают разные варианты и усложнения, что приводит к «задержке действия». Известно, что та-ламус (примерно) представляется связанным с аффективной и «эмоциональной» жизнью, и что кортекс, наиболее удаленный и изолированный от внешнего мира, обладает эффектом введения этой «задержки действия». В случае неуравновешенного и «эмоционального» «мышления», которое так распространено, таламус, по-видимому, перегружается работой, в то время как кор-текс работает недостаточно. В результате мы наблюдаем у предположительно «цивилизованного» взрослого человека разные низкие формы животноподобного, примитивного или инфантильного поведения, часто при этом патологического характера. Видимо, «безмолвие на объективных уровнях» вводит «отложенное действие», выгрузку таламического материала в кортекс. Этот психофизиологический метод очень прост, научен и совершенно универсален. Стандартная «умственная» терапия наших дней применяет также метод пере-обучения с.р, как бы освобождая таламус и проводя больше нервных каналов через кортекс, или, в конце концов, снабжая кортекс различным материалом, с тем чтобы таламический материал, вернувшись после обработки кортексом, мог оказать нужное влияние.

Если в таком семантическом пере-обучении добиться успеха, то трудности пропадают. Прежние экспериментальные данные показывают, что во многих случаях нам это удалось, а во многих – мы потерпели неудачу. Успешные случаи показывают, что мы на самом деле знаем, какие существенные семантические моменты тут работают; провалы показывают, что знания наши недостаточны, и что наши прежние теории недостаточно универсальны. В настоящее время только наиболее выраженные и патологические семантические расстройства находятся в области внимания врачей, а в плане профилактики принимаются крайне слабые меры. Кроме явно выраженных расстройств, в повседневной жизни мы сталкиваемся с гигантским числом семантических расстройств, которые мы игнорируем, называя «странностями». В большинстве случаев эти «странности» являются нежелательными, и при неблагоприятном стечении обстоятельств они могут привести к более серьезным последствиям патологического характера. Обычно это порождает множество несчастий для всех, кто с этим связан, а несчастье как таковое представляется симптомом некоей семантической неприспособленности в какой-то области, и по этой причине может оказаться разрушительным для «умственного» и нервного здоровья.

Более серьезные «умственные» заболевания, типа тех, что обычно попадают в поле зрения психиатров, также обладают определенными психо-логическими симптомами, которые довольно универсальны. В данной работе нас интересуют такие симптомы, которые названы словами «бред», «иллюзии» и «галлюцинации». Все они связаны с семантическим отождествлением или перепутыванием порядков абстракций, оценки низших порядков абстракций как высших, или высших как низших. Уже было объяснено, что некоторые компоненты отождествления неизменно имеют место, так что отождествление можно рассматривать как элементарный тип семантического расстройства, из которого следуют все прочие состояния, отличаясь только интенсивностью.

Главный вопрос – это нахождение психофизиологических профилактических средств, которыми это отождествление можно предотвратить или исключить. На данный момент опыт и анализ показывают нам, что все формы отождествления можно успешно исключить через тренировку в визуализации, если это семантическое состояние можно произвести. Для этой цели уникальную ценность имеет Структурный дифференциал, без которого тут не обойтись. С его помощью мы тренируем все центры. Тут вовлекаются и низшие центры, так как мы смотрим, чувствуем, осязаем. ; и высшие, так как мы «вспоминаем», «понимаем». ; что в результате дает нам совместную бесконфликтную работу всех центров. Прививается «осознанность абстрагирования», замещающая вредные с.р смешивания порядков абстракций и отождествления.

Эта гармоничная работа всех центров на всех соответствующих уровнях производит долговременные практические результаты в области «умственной» и физической гигиены. Мы обретаем слаженность, приспособленность, и трудности, которые могли бы возникнуть в противном случае в будущем, заранее профилактически при этом устраняются. Нужно помнить, что в настоящее время невозможно предвидеть, насколько велик по размаху окажется благотворный эффект исключения отождествления на всех уровнях. На данном этапе нам даже на экспериментальном уровне известно, что эта польза очень велика, однако можно ожидать, что она станет куда более масштабной после проведения большего числа экспериментов. Бред, иллюзии и галлюцинации представляют собой проявления, возникающие практически при всех «умственных» трудностях, и они являются всего лишь семантическим отождествлением порядков абстракций, с различной степенью интенсивности. Исключив это замешательство, можно ожидать достижения общего улучшения данных симптомов. Но, поскольку, вероятно, совпадение один в один вряд ли существует, невозможно теоретически предсказать, какие улучшения можно ожидать в случае серьезного заболевания. При более легких расстройствах, которые влияют на нас в повседневной жизни, результаты предвидеть куда проще, и польза здесь всегда проявляется.

Для того, чтобы показать, до какой степени осознанность абстрагирования полезна семантически для всего организма, я приведу пример из собственного опыта. Однажды я путешествовал на корабле. Некий джентльмен посетил мою каюту и, увидев Структурный дифференциал, начал задавать о нем вопросы. После краткого объяснения, он спросил о практических применениях.

Мой гость сидел на моей койке; я же сидел на небольшом складном стульчике. Я поднялся, подошел к двери, затем сделал вид, что я вхожу, и он, как я ему предложил, произнес: «Присаживайтесь». Я же остался стоять, объясняя при этом, что, если бы я не был «осознающим абстрагирование», то для меня слово «присаживаться» отождествлялось бы со «стулом» (объекти-фикация), и моя с.р была бы такой, что я бы сел с большой уверенностью. Если бы стул при этом сломался, то я бы, кроме удара, получил еще аффективный шок, «испуг». , который бы мог нанести вред моей нервной системе. Но если я бы осознавал абстрагирование, то мои с.р были бы другими. Я бы помнил о том, что слово, ярлык «стул» не является вещью, на которую я, предположительно, должен сесть. Я бы помнил о том, что мне нужно сесть на этот индивидуальный, уникальный, несловесный объект, который может быть крепким или шатким, . Соответственно, я бы сел осторожно. И если бы этот стул сломался, и я бы испытал физическую боль, я бы всё равно не пострадал от аффективного нервного шока.

В течение всех этих объяснений я ощупывал тот стульчик и тряс его. И я не заметил, что его ножки отпадали, и что этот стул становился непригодным для использования. В общем, когда я на самом деле на него сел, то он подо мной развалился. Однако, я не упал на пол. Я успел подхватиться, так сказать, и спас себя тем самым от болезненного переживания. Важно отметить, что подобная физическая готовность требует очень тщательной нервной бессознательной координации, которая была достигнута семантическим состоянием не-отождествления или осознанности абстрагирования. При достижении такой осознанности абстрагирования это работает инстинктивно и автоматически, и не требует постоянных усилий. Срабатывание занимает задержку действия величиной в долю секунды, но эта маленькая задержка на практике безвредна; напротив, она обладает очень важными психо-логическими и нейрологическими эффектами «отложенного действия».