Чтение онлайн

Третья группа представлена такими эффектами первого порядка, как сдерживание, ненависть, сомнение, презрение, отвращение, гнев и подобные семантические состояния; при этом второй порядок обращает и аннулирует эффекты первого порядка. Сдерживание сдерживания

57

становится положительной активизацией или освобождением (см. Часть IV); ненависть ненависти приближается к «любви»; сомнение в отношении сомнения становится научной критикой и способствует развитию науки; прочие также, очевидно, обращают или аннулируют нежелательные с.р первого порядка.

В связи с этим становится вполне очевидным опасный эффект отождествления. Полезные эффекты в первом и втором классе были невозможны из-за отождествления порядков абстракций, таких как семантическое состояние, производимое семантической блокировкой, которая не позволяет нам переходить к абстракциям более высокого порядка; во втором случае, действительно возникали патологические проявления.

Осознанность абстрагирования, которая, среди прочего, связана с полным инстинктивным семантическим осознанием нетождественности и расслоения человеческого знания, а так же с многопорядковостью большинства важных терминов, которые мы используем, разрешает все эти весомые и сложные проблемы, поскольку дает нам в руки структурные методы для семантической оценки, ориентации и проработки этого. Через переход к более высоким порядкам те состояния, которые связаны со сдерживанием или негативной пассивизацией, обращаются. Некоторые из них на высших уровнях приобретают культурное значение; другие же становятся патологиями. Но осознанность абстрагирования во всех случаях дает нам семантическую свободу на всех уровнях и таким образом способствует оценке и отбору, устраняя тем самым возможность оставаться в состоянии животной фиксации или блокировке на каком-либо конкретном уровне. Здесь обнаруживается механизм «изменения природы человека» и помощи тем людям, которые находятся в патологических состояниях, через пересмотр своих собственных недугов посредством простого осознания того, что эти симптомы появляются из-за отождествления уровней, которые являются существенно разными, бессознательного перепрыгивания между уровнями или другого замешательства в плане порядков абстракций. Даже в настоящее время вся психотерапия бессознательно использует этот механизм, хотя, насколько я знаю, до этого момента он никогда не формулировался структурно в общем виде.

Следует добавить, что в тот момент, когда мы исключаем отождествление и приобретаем осознанность абстрагирования, как это изложено в данной системе, мы сразу же приобретаем постоянное семантическое чувство этого особого структурного расслоения человеческого знания, которое обнаруживается в психо-логике дифференциального и интегрального исчисления и математики, которые подобны по структуре окружающему нас миру, при этом без каких-либо трудных математических техник. Психо-логически как математика, так и данная система представляются структурно подобными не только друг другу, но также этому миру и нашей нервной системе; и в этом моменте это сильно расходится с более старыми системами.

Позвольте мне привести еще один пример того, как осознание порядка абстракций проясняет семантические трудности.

Я четко помню один спор, который у меня состоялся с одним юным и очень одаренным математиком. Мы разговаривали на тему геометрии Эвклида и Лобачевского, обсуждая опускание и введение предпосылок. Я утверждал, что Лобачевский ввел новую предпосылку; он же утверждал, что Лобачевский опустил предпосылку. С первого взгляда могло бы показаться, что это проблема «фактов», а не предпочтений. Знаменитый пятый постулат Эвклида гласит: «Если прямая, пересекая две прямые, образует с ними внутренние односторонние углы, составляющие вместе меньше двух прямых, эти прямые при неограниченном продолжении пересекаются с той стороны, с которой эти углы составляют меньше двух прямых». Следует по ходу дела заметить, что прямая предполагается имеющей «бесконечную» длину, что опирается на определенный тип структурной метафизики «пространства», характерный для A и более старых систем. Этот постулат Эвклида можно выразить в одной из его эквивалентных форм, как, например: «В плоскости через точку, не лежащую на данной прямой, можно провести одну, и только одну прямую, параллельную данной». Лобачевский и другие решили построить геометрию без данного постулата, и они в этом преуспели. Давайте же посмотрим, что сделал Лобачевский. Для этого мы сначала отправимся на более глубокий уровень – или, наоборот, на более высокоуровневую абстракцию – где обнаружится, что то, что на его уровне было опусканием предпосылки, становится на нашем более глубоком уровне, или в абстракции более высокого уровня, введением предпосылки; а именно, предпосылки, что через точку, лежащую не на прямой, проходит более чем одна параллельная прямая.

И подобный процесс структурно встроен во всё человеческое знание. Более того, это является уникальной характеристикой структуры человеческого знания. Мы всегда можем это сделать. Если мы переходим к более высоким порядкам абстракций, то ситуации, которые кажутся «неразрешимыми» «по сути», довольно часто становятся проблемами предпочтений. Эта проблема имеет крайнюю семантическую важность и бесконечно обширные последствия для всей науки, психиатрии и в особенности для образования.

Примеры, которые я привел, демонстрируют просто поразительную семантическую ситуацию; а именно, что на один и тот же вопрос можно иногда отвечать «да» или «нет», «истинно» или «ложно» в зависимости от порядка абстракций, на котором оперирует отвечающий. Вышеуказанные факты значительно меняют прежние предположительно жестко определенные поля «да» и «нет», «истинно» и «ложно», и, в общем, всех многопорядковых терминов. Многие проблемы «фактического» характера на одном уровне становятся проблемами «предпочтения» на другом, тем самым способствуя сокращению семантического поля для несогласия.

Интересно также пролить некоторый свет на проблему «предпочтений». Какое утверждение или установка являются предпочтительными? То, что утверждает, что Лобачевский опустил постулат, или то, что заявляет о том, что Лобачевский ввел новый постулат? И то и другое является «фактом», но на разных уровнях, или на разных порядках. Версия опускания представляется историческим фактом; версия же введения, как психо-логический факт, является встроенным в структуру человеческого знания. Предпочтение тут четко проявлено; этот психо-логический факт обладает величайшей обобщенностью (как и все прочие психо-логические факты) и, следовательно, он более полезен, поскольку он применим ко всем человеческим устремлениям, а не просто к какому-то конкретному действию, совершенному определенным математиком при определенных условиях.

Раздел С. Смешивание высших порядков абстракций.

Мы уже видели то, что абстрагирующая сила Дружка в какой-то момент останавливается. Если мы являемся того или иного рода «финалистами», то мы также предполагаем, что наша сила абстрагирования на каком-то уровне останавливается. Примерно таким образом и возникают финалистические, догматические и абсолютистские семантические установки.

Если же, однако, с помощью Структурного дифференциала мы оттренируем с.р наших детей в A неотождествлении, характерном расслоении человеческого знания и силе абстрагирования, то мы поспособствуем переходу к абстракциям высшего порядка и установим гибкие с.р с полной обусловленностью, которые будут уникальны для Иванова и обретут большую профилактическую и терапевтическую ценность. Таким образом мы подготовим «человеческий ум» к эффективности и психическому здоровью, устранив факторы семантических блокировок, и при этом, задействуя активность высших нервных центров, мы сократим вредоносный переизбыток оттока нервной энергии в низшие нервные центры, который проявляется в симптомах заторможенности или регрессии.

Вышеописанные предметы обладают серьезной семантической важностью для нашей повседневной жизни и психического здоровья. Все семантические расстройства связаны с оценкой, доктринами, верованиями, соображениями. , и наоборот. При обстоятельствах, подобных описанным выше, которые представляются для нас естественными, опасно не иметь средств для того, чтобы лучше видеть свой путь в лабиринте словесных трудностей со всеми его опасными и постоянно возникающими семантическими компонентами.

Отказываясь от порядков абстракций, мы можем создавать самые разнообразные словесные трудности; и при отсутствии осознанности абстрагирования мы все станем практически беспомощными и безнадежными жертвами примитивного языка и лежащей в его основе структурной метафизики. Хотя путь к свободе прост; неотождествление ведет нас к «осознанности абстрагирования» и дает нам новое рабочее ощущение для определения ценностей, новых с.р, для проведения нас через словесный лабиринт.

В отсутствие «объектификации», которая представляет собой оценку абстракций высшего порядка как низших; а именно, слов, воспоминаний. , как объектов, переживаний, чувств. , самое обыкновенное отождествление различных абстракций высшего порядка представляется смешиванием выводов и терминов вывода, и описаний и терминов описания.

Очевидно, если мы припишем описанию и-ный порядок, то вывод из такого описания (или другого) нужно рассматривать как абстракцию более высокого порядка (п+1). Прежде чем принимать какое-либо решение, мы обычно делаем более или менее поспешный обзор событий, на основании этого обзора делаем некие суждения, которые становятся основой для действий. Это утверждение довольно обобщенное, поскольку компоненты его можно найти посредством анализа практически где угодно. Наша проблема состоит в анализе общего случая. Давайте примерно отследим этот процесс.

Предположим, к примеру, некий гипотетический случай с идеальным наблюдателем, который наблюдает правильно и выдает безличный, беспристрастный отчет о том, что он пронаблюдал. Давайте предположим, что замеченные им происшествия проявились как: •,,,, . . . , а затем произошло новое происшествие Ж. На этом уровне наблюдения нельзя говорить, поэтому я применяю различные замысловатые символы, а не слова. Наблюдатель затем выдает описание вышеуказанных происшествий, скажем, а, Ъ, с, d, . . . , х; затем он делает вывод из этих описаний и приходит к заключению или формирует суждение А об этих фактах. Мы предполагаем, что те факты, которые ему неизвестны - а такие есть всегда - в данном случае не играют роли. Давайте предположим также, что его заключение представляется правильным, и что действие А'', которое мотивируется этим заключением, является адекватным. Очевидно, мы тут работаем как минимум на трех разных уровнях абстракций: видимом, переживаемом. , низшем уровне абстракций (несловесном); затем идет описательный уровень, и, наконец, уровень выводов.