Чтение онлайн

По-видимому, «безмолвие» на объективном уровне зависит от этой психофизиологической задержки. Независимо от того, насколько она мала, она служит для того, чтобы выгружать та-ламический материал в кортекс. В ряде клинических случаев доктор Филип С. Гравен (Dr. Philip S. Graven) продемонстрировал, что в тот момент, когда такую задержку удается действительно у пациента создать, он либо улучшается, либо испытывает полное освобождение. Точный нейрологический механизм данного процесса неизвестен, но нет никакого сомнения в том, что это «отложенное действие» обладает весьма обширным полезным влиянием на нервную систему. Оно так или иначе компенсирует вредные с.р, а также как-то стимулирует высшие нервные центры к большему физиологическому контролю над низшими центрами.

В связи с этим следует отметить один жизненно важный момент. То, что это «отложенное действие» благотворно, подтверждается большинством нормально развитых взрослых, в форме задержки действия, и находит своё выражение в таких высказываниях, как «подумай дважды», «придержи свои мысли», «не гони лошадей», «успокойся сначала», «остынь», «погоди», «подожди, отдышись». , и таких работающих рецептах, как «если ты разозлился, сначала сосчитай до десяти», . В обычной жизни подобная мудрость приобретается либо через болезненный опыт, либо преподается детям на А языке, который, как показывает практика, редко дает нужный эффект по причине своей неадекватности. Редко кто осознает, что механизм этих функциональных наблюдений и знакомых с детства советов обладает очень мощным и работающим основанием в виде нейрологических процессов, с которыми можно что-то делать и на которые можно влиять через психофизиологические, упорядочивающие, нон-эл методы, связанные со структурой языка, который мы используем. Так, в условиях инфантильной, А и подавляющей системы мы используем язык, основанный на отождествляющем «есть», и преподаем его своим детям, что непременно приводит к перепутыванию порядков абстракций, к созданию у себя и у детей вредной семантической предрасположенности к «бурным речам», вместо «подожди минутку», которые, нейрологически, равнозначны злоупотреблению таламусом и «лишению работы» кортекса. В A – значной системе мы отвергаем отождествляющее «есть»; мы не можем перемешать порядки абстракций; мы не можем отождествлять слова с несловесными объективными уровнями, или суждения с описаниями, и мы не можем отождествлять различные абстракции различных индивидуумов, . Это семантическое состояние адекватной оценки приводит в результате к различению между разными порядками абстракций; вводит автоматическую задержку – кортекс полностью включается в нервный контур. Закладывается семантический фундамент для «высшего мышления» и «эмоциональной уравновешенности».

Мы уже как-то раз упоминали о механизме проекции в связи с отождествлением, как о семантическом состоянии аффективного приписывания характеристик от нижних центров абстракциям высшего порядка и наоборот, и в связи с интровертированными и экстравертирован-ными установками. Подобным же образом мы уже сделали вывод о том, что хорошо адаптированный и, соответственно, хорошо уравновешенный индивидуум не должен впадать ни в какую из крайностей, но быть уравновешенным экстравертным интровертом. Этот важный семантический результат может быть достигнут через тренировки с Дифференциалом. Работая с «объектом» на его уровне, мы экстравертируемся, и учимся наблюдать; это приводит к семантической свободе от «устоявшихся представлений», подобных тем, которые у нас уже имеются в начале оценки, ярлык сначала, а объект потом, вместо естественного порядка – сначала объект, потом ярлык. Переходя к более высоким порядкам абстракций и оценке последовательных уровней ярлыков, мы отрабатываем интроверсию. Результат, как целое, состоит в том, что мы можем достичь желательного и уравновешенного семантического состояния экстравертированного интроверта.

Полезно то, что при тренировках с Дифференциалом мы используем все доступные нервные центры, поскольку низшие центры находятся в более тесной связи с вегетативной нервной системой, чем прочие.

ГЛАВА XXVII АБСТРАКЦИИ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА

Характерные черты, которые наука распознает в природе – это очень тонкие особенности, неочевидные на первый взгляд. Это отношения между отношениями и особенности особенностей. (573) A.N. WHITEHEAD

В связи с этим нужно обратить особое внимание на то, что человеческий язык позволяет конструировать предложения, которые не влекут никаких последствий и, соответственно, вообще не имеют никакого содержания – вопреки тому факту, что эти предложения создают некую картинку в нашем воображении; например, утверждение о том, что кроме нашего мира существует также другой мир, с которым принципиально невозможно установить какую-либо связь, не приводит ни к каким экспериментальным последствиям, но при этом создает в уме некую картинку. Очевидно, подобное утверждение нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Особенно осторожно нужно пользоваться словами «реальность», «действительно», и т.п., поскольку эти слова очень часто ведут к возникновению утверждений вышеописанного типа. (215) W. HEISENBERG

Раздел А. Общий.

В предыдущих главах я продемонстрировал, что имеется сокращенное обозначение, которое даёт нам возможность понять, усвоить и применить то, что предлагается в данной работе. Это семантическое сокращенное обозначение – «осознанность абстрагирования». Это психологическая установка в отношении всего нашего абстрагирования на всех уровнях, связанная, соответственно, с согласованной работой организма как целого.

Использование Структурного дифференциала тут является необходимостью, поскольку некоторые уровни несловесны. Мы можем их видеть, осязать, ощущать. , но ни при каких обстоятельствах мы не можем достичь этих уровней посредством одной только речи. Поэтому нам нужно иметь диаграмму, предпочтительно в виде наглядного пособия, которая представляет эти эмпирические структурные условия и показывает несловесный уровень другими средствами, не речью. В самом простом случае мы должны либо показывать на объект пальцем, настаивая при этом на безмолвии, либо совершить некое другое телесное движение, точно так же настаивая на безмолвии, так как движения и чувства также не являются словами.

В таком семантическом обучении достаточно настаивать на неотождествлении или на отличии между объективными, несловесными уровнями низших порядков абстракции, (Oh), и словесными, или высшими порядками абстракции, (Ln). Приобретя эту привычку и это чувство, мы далее не должны сталкиваться с трудностями в распространении метода неотождествления на нашу повседневную жизнь. Для достижения этих семантических целей мы должны сначала подчеркнуть тот основанный на здравом смысле факт, что объект не является событием. Для того, чтобы это сделать, мы начнем с научной структурной «метафизики» события от 1933, и особо выделим тот факт, что объект, будучи нервной абстракцией низшего порядка, имеет меньше м.п характеристик, чем событие, и его характеристики отличаются от характеристик события. Это лучше всего достигается подчеркиванием того факта, что при абстрагировании из события в объект мы опускаем некоторые характеристики. Мы не абстрагируем «все» характеристики; это было бы противоречием в терминах, невозможностью.

Нам даже не требуется подчеркивать полное понимание события. Простых примеров, которые позволяют продемонстрировать это на уровне здравого смысла – скажем, то, что мы узнаем как «карандаш» – это не «всё», тут вполне достаточно. Ни у кого не будет трудностей, при условии, что он обучится в этом направлении, с постоянным и инстинктивным вспоминанием о свободно свисающих нитях (B’), (B’’), которые обозначают неабстрагированные или выпущенные характеристики и помогают натренироваться в неотождествлении.

С помощью наглядного пособия с.р студента тренируются через все нервные центры. Он видит, осязает. , свисающие нити, а также слышит о них. Это дает максимальную вероятность того, что воздействие будет оказано на организм как целое. Таким образом «интеллектуальная» теория задействует механизмы «чувств», ощущений и рефлексов. Для воздействия на организм как целое нужно использовать целостные методы.

Подобная же структурная ситуация обнаруживается при работе с абстракциями высшего порядка. Слово, название или утверждение передается в устной или письменной форме, и сначала воздействует на низшие центры, а потом абстрагируется и преобразуется далее высшими центрами. В общем, такой порядок не меняется и справедлив для случая, когда устные вопросы невидимы и неслышимы, а производятся внутри нас самих. Большинство «импульсов», «интересов», «смыслов», «оценок». , производятся в низших центрах и следуют обычным курсом от низших центров к высшим. Когда «переживание» (реакция низших центров) преобразуется в «воспоминание» (высшие центры). , порядок также подобный. Трудности возникают тогда, когда этот порядок патологически обращается и «идеи» начинают оцениваться как опыт, слова как объекты, . В построении языка можно наблюдать похожий процесс. Мы наблюдаем абсолютных индивидуумов, с которыми мы действительно имеем дело, обозначаем их индивидуальными названиями, скажем, A1, A2, . . . , A11, A12, . . . , A21, A22, . . . , A31, A32, . . . , . Через процесс абстрагирования и игнорирования, например, характеристик, обозначенных индексом «1», мы можем оставить только те, которые обладают характеристиками с индексами 2, 3, . . . , 9, 22, 23, . . . , 29, . Проигнорировав характеристики с индексом «2», мы оставим только те, что обозначены как 3, 4, . . . . 9, 33, 34 . . . . , 39, . Наконец, если мы исключим все индивидуальные характеристики и индексы, то получим «общее» название А для всей группы, не выделяя в ней никаких индивидуальных характеристик.

Все слова типа «человек», «животное», «дом», «стул», «карандаш». , были построены подобным процессом абстрагирования, или игнорирования, индивидуальных отличий. В каждом случае игнорирования индивидуальных характеристик был задействован новый нейрологиче-ский процесс.

Подобное же происходит с «утверждениями об утверждениях». Когда мы слышим некое утверждение или видим его в письменной форме, оно становится стимулом, который поступает через низшие центры, и утверждение о нем представляет собой, вообще говоря, новый процесс абстрагирования, или абстракцию высшего порядка.

Становится очевидно, что введение языка «различных порядков абстракции», хотя он и не является привычным, тем не менее структурно весьма близко соответствует в терминах порядка наиболее фундаментальным нейрологическим процессам, которые происходят в нас. Как нам уже известно, естественный порядок был установлен эволюцией; а именно: сначала абстракции низшего порядка, потом высшего; отождествление порядков или обращение порядков представляется для человека патологией и проявляется как смешивание порядков абстракций, которое приводит к ложной оценке: отождествлению, иллюзиям, бреду и галлюцинациям.

Исторически первыми, кто обратил серьезное внимание на вышеописанную проблему систематическим образом, хоть и в ограниченном объеме, были математики. При исследованиях проблем фундаментальных основ математики, математической «логики» и теории множеств, мы натолкнулись на противоречия, которые сделали бы математику невозможной. Во избежание этой беды Рассел (Russell) изобрел нечто, названное им «теорией математических типов». Статус этой теории очень интересен и поучителен. Эта теория решает математические трудности, спасая таким образом математику, но у нее нет никакого применения в жизни. Практически все математики, если я не ошибаюсь, включая самого автора теории, как-то «не любят» эту теорию и стараются решать задачи другими способами и по возможности вообще избегать этой теории.