Чтение онлайн

– А чья же?
– удивился я.

– Точно никто не может сказать, - пожал плечами гроссмейстер, - однако некоторые учёные богословы предполагают, что это кровь всех тех, кто был убит этим мечом.

– Но откуда она берётся тогда?

– О, сын мой, - усмехнулся лорд Томазо, - вот на этот вопрос ответ ищут уже больше двух сотен лет. И пока не нашли.

За такими разговорами мы добрались до эфемерной границы контролируемой паладинами территории. Об этом мне и сообщил лорд Томазо.

– Пора прощаться нам, - сказал он мне.
– Удачи тебе не желаю, ты - наш враг, как бы то ни было. И мы вполне можем встретиться в битве, тогда пощады не жди. AdiСs.

– От меня можешь ждать того же, - кивнул я, пожимая протянутую руку паладина, пальцы её были испятнаны въевшейся кровью.
– Прощай, - сказал я ему по-русски.

Лорд Томазо развернул коня и вместе с остальными паладинами умчался куда-то на юго-запад.

– Прошу прощения, - обратился ко мне старший унтер Ковалёв, - а о чём вы разговаривали с этим рыцарем?

– С лордом Томазо?
– зачем-то переспросил я.
– О старых приключениях моих. О полке моём, что погиб в Уэльве, о проклятом мече, истекающем кровью. В общем, ни о чём. Прибавить шагу, - скомандовал я, оторвавшись от воспоминаний, - надо спешить. И не расслабляться, паладины нас больше не прикрывают, а засаду герильясы вполне могут устроить.

Не успел я со стрелками вернуться в расположение полка, остановившегося на отдых до вечера, как меня тут же нашёл Ахромеев. Он всё ещё был бледен, сказывались полученные и скверно залеченные ранения, однако держался хорошо. Я ожидал, что при нём окажется мой бывший офицер прапорщик Фрезэр, но нет, Ахромеев был один.

– Тому, что ты попал в очередную историю, я уже не удивляюсь.
– Похоже, он перенял привычку своего начальника, графа Черкасова, начинать разговор без приветствий.
– Равно как и тому, что выбрался из неё без потерь.

Интересно, про что он? Про встречу с британскими стрелками или паладинами? Скорее, про вторую встречу, в конце концов, кому интересна банальная перестрелка в полупустом городишке, а вот паладинов встретишь далеко не каждый день.

– Но я пришёл не поэтому, - продолжил он.
– Ты, наверное, заметил, что в армии настроения падают день ото дня. Заметил. Не мог не заметить.

– И?
– подтолкнул его я.

– Нам с Фрезэром удалось выяснить источник этих настроений, - ответил Ахромеев.
– Это штабс-капитан Рыбаков, пройдоха и сукин сын. Он был должен всему своему полку, но неожиданно оказался при деньгах. Это было как раз перед нашим походом в Испанию.

– Куплен британцами, - резюмировал я, для того, чтобы прийти к такому выводу не надо быть чиновником тайной канцелярии.
– Но я-то тебе зачем?

– Во-первых: из-за твоей феноменальной удачливости, - честно ответил Ахромеев, - которую ты подверг сегодня серьёзной проверке. Это надо же нарваться на паладинов, о которых тут легенды ходят, и встретить своего старого знакомца. Да ещё и имеющего серьёзный вес среди них. А во-вторых: в этом деле мне нужен человек, которому я могу доверять полностью.

– И я такой человек?
– удивился я.
– После Парижа, когда вы готовы были пустить мне пулю в спину?

– И после Парижа, - согласился Ахромеев, - после нашей дороги в Шербур, после нашего совместного приключения в Восточной Пруссии. К тому же, ты не из таких офицеров, кто может предать.

– Да?
– протянул я.
– Вот оно как, - повторил я фразу, сказанную часом ранее гроссмейстеру паладинов.
– Не поделитесь, почему ты пришёл к такому выводу?

– Очень просто, - усмехнулся майор, действительный статский советник.
– Ты проявлял просто чудеса героизма над Трафальгаром и под Труа, в битве и при осаде, шпионы так себя не ведут. Они себя берегут, им денежки, врагом плаченые, душу греют. Боятся они с ними расстаться, да ещё и таким образом. К тому же, ты, Суворов, в средствах не стеснён, скорее даже наоборот, можно сказать, почти богат. Не Крез, конечно, и даже не Ротшильд, однако позволяешь себе разъезжать по Парижу на фиакрах, не считаясь с тратами и не споря с возницами и покупаешь своим солдатам штуцера из трофеев, не моргнув глазом. Они, кстати, тебе в изрядную сумму обошлись, не так ли?
– Отвечать я не посчитал нужным, и Ахромеев продолжил.
– А ведь подловить человека, когда он изрядно задолжал, и использовать его, любимая уловка вражеских агентов. Думаю, ты не станешь спорить, если я скажу, что офицеры умеют делать долги лучше всех остальных подданных нашего Государя Императора.

Спорить с этим было глупо, я и не стал.

– И вообще, - сказал Ахромеев, - ты человек такой, что сразу видно, не шпион. На лице написано, можно сказать. Видел бы ты того штабс-капитана. Смотреть, честно скажу, не на что. И главное, как он слухи и сплетни сеет, ты бы знал.
– Ахромеев даже скривился, будто и говорить об этом продажном офицере ему было неприятно, как о мерзости какой, вроде слизня или мокрицы.
– Заделался этаким либералом. С младшими офицерами запанибрата держится, в том духе, мол, все из прапорщиков-подпоручиков вышли, так отчего же возноситься так. Вот в разговорах с ними он и болтает чёрт знает что. А от него этот трёп вниз уходит. Через портупей-прапорщиков к фельдфебелям, дальше унтерам - и от них солдатам. Просто и эффективно, в духе британской разведки. В этом вопросе можешь мне верить, я с всякими шпионами дело имел, даже шведов ловил в девятом году. Правда, тогда они, оказывается, с мирным предложением в Петербург пробирались. А я их поймал и тем продлил войну ещё на несколько месяцев. Вот такой курьёз, можно сказать.

– Вот, значит, какая история, - покачал я головой.
– Когда пойдём к твоему мелкому штабс-капитану?

– Да прямо сейчас, - ответил Ахромеев.
– Я только тебя и ждал. Рыбакова контролирует Фрезэр, он в его роте портупей-прапорщиком временно числится. Думаю, втроём мы возьмём Рыбакова без лишнего шума.

– А не проще ли взять взвод солдат и расстрелять подлеца?

– Ничего ты, Суворов, в нашей работе не понимаешь, - криво улыбнулся Ахромеев.
– Настроения гуляют по всей армии, думаешь, один только Рыбаков их сеет? Надо же узнать, кто его завербовал, как минимум. К тому же, как ты себе представляешь, приходит взвод солдат, вытаскивает офицера из палатки и тут же на месте расстреливает. Без трибунала, без судьи, без приговора. Как мы будем после этого выглядеть?

Нда, чего взять с дилетанта, вроде меня. Таскает меня с собой Ахромеев, вроде талисмана, на удачу. В данном случае ещё и как подмогу. Пара рук, пистолетов и палаш, знаменитый уже на всю армию.

За такой вот приятной беседой мы и провели дорогу до нужной палатки. Благо, идти было недалеко. В двух шагах от полотняного тента Ахромеев жестом остановил меня, сказав:

– Погоди, погоди. Он сейчас агитировать будет. Отсюда отлично слышно. Рядом с его палаткой обычно солдаты ещё собираются, послушать, но сейчас разбежались, кто-то предупредил, что мы идём.

Я остановился и прислушался к тому, о чём говорят внутри палатки.

– Мы, русские солдаты, своими штыками удержали на троне Бонапартия, - услышал я неприятный голос, как пояснил Ахромеев, это и был штабс-капитан Рыбаков, - теперь вот сажаем обратно его братца. Вот только зачем всё это? У нас турок на юге, швед на севере, немец на западе, а мы воюем против британцев в Испании. Какие у России могут быть интересы здесь? Долг союзника - так и немцы с цесарцами нашими союзниками были, и что. Теперь враги смертные. В спину при Труа ударили.

– Британцы себя не лучше вели, - заметил второй голос, в котором я без подсказки Ахромеева узнал своего бывшего прапорщика.
– Они бросили князя Суворова-Рымникского в Швейцарии, где сгинул корпус Римского-Корсакова.

– А с кем воевали тогда Римский-Корсаков и князь Суворов?
– напомнил Рыбаков.
– Не с французом ли? С Масенной, кажется.

– Воевали французы тогда честно, - возразил третий голос, кого Ахромеев идентифицировать не стал, - в спину не били, не предавали. Воевали как надо. Славно воевали.