Чтение онлайн

В начале мая тем же путем Харитон Лаптев выехал обратно в Туруханск.

Опасаясь, что Челюскин из-за весенней распутицы может надолго задержаться где-то в районе озера Таймыр, Харитон Лаптев, возвращаясь, создал для его партии склад с продовольствием и кормом для собак на южном берегу озера.

27 мая партия Харитона Лаптева находилась уже на Дудинке. Переждав ледоход, в конце июня на малом дощанике, который привел из Туруханска матрос Кузьма Сутормин, отправились вверх по Енисею. Тревога о Челюскине не покидала Харитона Лаптева. На пути в Туруханск в одном из зимовий он распорядился послать на реку Пясину несколько упряжек оленей «для перевозу штурмана Челюскина с командою». Исполнять это указание поехал служилый Казаков с двумя местными жителями. А 11 июля, когда встретился большой дощаник штурмана Минина, Харитон Лаптев приказал отправить этот дощаник с провиантом в Ленское зимовье и ждать Челюскина. В Туруханск Харитон Лаптев прибыл 16 июля и начал готовить отряд к переезду в Енисейск.

А что же далее было с Челюскиным? Партия Челюскина 12 и 13 мая продвигалась в сплошной пурге, а через сутки встретила посланного Харитоном Лаптевым Хорошева и с ним одного якута. Привезенный ими корм восстановил силы отощавших собак; сделав небольшой переход по тундре, партия встретила солдата Лиханова, также посланного Харитоном Лаптевым, 16 мая приехали на устье реки Таймыры в зимовье якута Никифора Фомина, куда заранее был завезен провиант для Челюскина.

Отдохнув два дня в зимовье Фомина, 18 мая партия Челюскина выехала на собаках по долине реки Таймыры. Достигли озера Таймыр и, переехав его, нашли склад провианта, устроенный Харитоном Лаптевым специально для них.

25 мая 1742 года Челюскин записал в журнал. «В 6 часу поехал в путь свой через тундру к реке Дудыпте по описанным румбам лейтенанта Лаптева, а описывать тундру за поздним временем оставил, чтоб пути нашему не учинить медленности, понеже оная тундра лейтенантом Харитоном Лаптевым описана, ехал всю ночь». [221]

Чувствовалась весна. Снег быстро таял, и с каждым днем становилось все трудней передвигаться на нартах. Создавалась угроза надолго задержаться в этих безлюдных местах. «Теплота великая, — записано в журнале от 28 мая 1742 года, — снег гораздо растаял весь и воды по тундре как по озеру и на речках стало много, что ехать весьма стало худо, на горах снегу нет ничего, и на низких местах стало снегу мало». [222]

Как только добрались до верховья Дудыпты, пошли сильные дожди, и дальше продвигаться можно было только на оленях или ждать конца ледохода на реках и идти на лодках.

Вскоре к ним приехал служилый Весельский и объявил, что он послан Харитоном Лаптевым привести им оленей, но что он не смог их достать, так как кочевники перебрались в другие места.

Получив такое известие, Челюскин немедленно откомандировал солдата Хорошева искать по зимовьям оленей, а солдата Лиханова направил за лодками.

Через две недели Лиханов привел две старые лодки. Отремонтировав их, партия в составе штурмана Семена Челюскина, якута Фомина, солдат Лиханова, Фофанова и Прахова пошла вниз по Дудыпте. На реке Пясине, куда они прибыли 26 июня, дождались солдата Хорошева и служилого Сотникова, которые пригнали оленей, и на 23 санях все поехали к реке Дудинке.

8 июля, прибыв в зимовье Бобылево на реке Дудыпте, Челюскин узнал, что Харитон Лаптев отбыл отсюда 5 июля, оставив для него провиант: муку, сухари, крупу и соль. Достав у промышленников крытую парусную лодку, Челюскин со всей партией в количестве шести человек пошел по реке Дудинке, а 13 июля — по Енисею.

Вскоре встретили дощаник с грузом продовольствия, который вел солдат Рябков, направленный Харитоном Лаптевым.

В Туруханск Челюскин прибыл 20 июля и свой журнал закончил записью: «Сего числа пополудни в третьем часу явился в команду лейтенанта Харитона Лаптева». [223]

Итак, опись береговой черты Таймыра была закончена. Теперь на карте четко обозначился самый северный выступ огромного полуострова. В те времена достигнуть этого места мог только человек, обладающий упорством и незаурядным мужеством, человек, который способен без колебаний, не считаясь с опасностями и риском, идти только вперед, только к цели.

Судьба Челюскина не баловала. Всей своей жизнью он был подготовлен к этому подвигу. Сын бедного дворянина, мелкого стряпчего, еще с юношеских лет он познал несправедливость, наблюдая, как знатные потомственные дворяне делали блестящую служебную карьеру отнюдь не благодаря своим способностям. Об этом всегда напоминали Челюскину его собственные неудачи — отчисление из академии и медленное продвижение по службе и пожалование в чины. И нет ничего удивительного в том, что сильнее других он тянулся к знаниям, — ведь они открывали для него, может быть, единственный путь к сравнительно благоприятному положению в жизни. С годами накопились у Челюскина солидные знания, запас духовных сил, энергии, настойчивости, без чего он вряд ли сумел бы выполнить труднейшие задачи экспедиции, где часто требовалась полная самостоятельность в решениях и действиях. В беспримерном походе, совершенном Челюскиным, ярко проявился талант моряка, навигатора, исследователя.

Выдающийся русский естествоиспытатель и путешественник академик Александр Федорович Миддендорф, побывавший в 40-х годах прошлого столетия на Таймыре, ознакомившись с маршрутами походов и итогами работ участников Великой Северной экспедиции Прончищева, Челюскина и X. Лаптева, в своем всемирно известном четырехтомном труде «Путешествие на север и восток Сибири» писал: «Челюскин, бесспорно, венец наших моряков, действующих в том крае… он в 1742 году ознаменовал полноту своих деятельных сил достижением самого трудного, на что до тех пор напрасно делались все попытки. При большой настойчивости Челюскин из участников экспедиции всех точнее и отчетливее в своих показаниях». [224]

Путешествуя по Таймырскому полуострову, Миддендорф составил рукописную карту, где назвал «Северный-Восточный мыс», крайнюю северную точку суши Азии, мысом Челюскина. Это название с 1878 года было внесено в международную литературу и карты.

Из Туруханска X. Лаптев со всем отрядом на дощаниках поднялся вверх по Енисею и 27 августа прибыл в Енисейск. При этом он произвел опись реки.

В Енисейске Харитон Лаптев получил предписание Адмиралтейств-коллегий — отряд Минина взять под свое командование и, рассмотрев результат работы обоих отрядов, решить вопрос о дальнейшем продолжении описи, а по окончании работ отправить всех здоровых людей в распоряжение Беринга.

О том, насколько полно выполнен объем работ, можно было судить только по картам, и Лаптев приступил к обработке материалов описи и составлению генеральной карты Таймырского полуострова, названной им «Морская карта описания берега Северного Ледовитого моря меж реками Лены и Енисея». [225] Другие карты, «на которых показуются обстоятельно реки Лена от города Якуцка до моря и Енисей от города Енисейска вниз до моря, також и протчие реки, впадающие во оное море», составляли Челюскин, Минин и Стерлегов.

Когда Лаптев вычерчивал на карте положение самой крайней северной точки Таймыра, ему пришлось заняться вычислением широты Северо-Восточного мыса (ныне мыс Челюскин). Дело в том, что Челюскин сделал астрономическое определение широты в полдень 7 мая; в этот же день в первом часу пополудни партия отправилась далее на север и, проехав десять верст, остановилась для отдыха. 8 мая из-за «великой поземной метели» пришлось стоять на том же месте, и только 9 мая в пять часов пополудни продолжили путь. Пройдя три, затем два километра, увидели мыс, от которого «земля лежит от запада к югу». Здесь поставили «знак — одно бревно». Таким образом, от широты 77°27' Челюскин шел на север еще пятнадцать верст и лишь тогда повернул на западный берег Таймыра. Учитывая это, Харитон Лаптев определил, что «дальней земли простирающий мыс… состоит в ширине 77°30' [226] .