Чтение онлайн

Последняя часть «Описания» Харитона Лаптева содержит чисто этнографический материал. Она озаглавлена: «Наконец сего описания прилагается о кочующих народах, у северных мест лежащих, во Азии сибирских мест, в каком суеверстве содержут себя, и о состоянии нечто о них».

Начинается эта часть так: «Тунгусы, слышав от русских, знают, что бог есть на небеси; а в какой воле человек сотворен на земле, хотя и слышат от русских же, токмо не веруют… Грамоты никаких не умеют; о прошедшем и в память дальную не предают».

О тунгусских шаманах Лаптев пишет следующее: «Шаманство их состоит разными манерами: иные ножами режутся и кричат, иные скачут и в бубен бьют и поют, иные замышляются и тихо говорят, потом придут в такое безумие, что в беспамятстве якобы видят дьявола и говорят с ним, чего от него требует. Оное шаманство от них происходит не инако, как нарядяся в особливое к тому платье страшное, на котором множество звонцов медных и разных штучек железных на тоненьких плетенках, в четверть аршина долгих, нашитых на рукавах и на стану».

Относительно образа жизни тунгусов Лаптев говорит так: «Палатки у них называются чум, из оленьих кож… На себе носят латы кольчужные и плащеные из железа. Одеяние их… из оленьей кожи».

О якутах Лаптев рассказывает:

«Якуты трех манеров житье имеют. Первые живут около Якуцка, все скотные, имеют множество коров и лошадей, на которых зверей промышляют, так что на лошади лисицу всякую угонят и стреляют. На реке Вилюе, близ вершины живущие якуты, сами железо делают, из которого котлы и прочил вещи свои сделав, продают не дорогою ценою. Другие якуты, близ моря живущие, и во всех тех местах, где скота не водят, имеют оленей, как тунгусы. Третьи якуты у самого моря и по рекам есть живущие; на собаках промышляют, а оленей, не имеют; суеверство и состояния житья их, також как у тунгусов, безотлично.

Сверх тех якут, новокрещеные живут по зимовьям, как и русские; на собаках промышляют».

«Самоеды», тавги, от тунгусов «многоверством — разнятся, то есть не токмо болванов почитают, но если какую вещь странную сыщут в тундре, о которой смысл не достигнет, как там она есть, взяв причитают богом, которого к какому благополучию назовут, тем и слывет».

Они мясо и рыбу «сырое и талое едят в одном смаке как и вареное».

Живущие около моря все народы сырую мерзлую рыбу строгают и едят, и называется она строганина, о которой «чувствительно знать можно, что не допускает до цынги».

Надо сказать, что этнографические результаты многих отрядов Великой Северной экспедиции очень ограничены.

Из всех участников, производивших опись северных берегов Сибири, наиболее полные этнографические сведения дал только Харитон Лаптев.

В 1743 году начали возвращаться участники Второй Камчатской экспедиции Беринга (так официально называлась Великая Северная экспедиция). Уже многих не хватало в их рядах. В далеких, ранее известных и нехоженых местах севера и востока России остались деревянные кресты с высеченными топором годами 1733… 1743. Колоссальнейшее, невиданное до того в истории по масштабам предприятие было закончено.

Северные отряды экспедиции под командованием офицеров флота и при участии штурманов и геодезистов С. В. Муравьева, М. С. Павлова, С. Г. Малыгина, Д. Л. Овцына, Ф. А. Минина, И. М. Сухотина, А. И. Скуратова, Д. В. Стерлегова, В. В. Прон-чищева, С. И. Челюскина, X. П. Лаптева, П. Ласиниуса, Д. Я. Лаптева, Н. Чекина, Д. Баскакова, -М. А. Головина, А. И. Великопольского, М. Г. Выходцева, И. Н. Кошелева, В. Сомова, В. М. Селифонтова, М. Ушакова, В. А. Ртищева, И. С. Свистунова выполнили гигантский для своего времени труд. Расстояние, пройденное и обследованное путешественниками, измерялось тысячами километров.

В течение 10 лет всеми отрядами Великой Северной экспедиции были положены на карту берега от устья Печоры до мыса Большой Баранов. Одна треть работы была выполнена отрядом Д. Лаптева, другая — отрядом X. Лаптева. Это свидетельствует об исключительных заслугах двоюродных братьев Лаптевых в исследовании северо-восточных окраин России и ставит их в ряд выдающихся географов XVIII века.

Впервые одновременно изучалось все побережье Арктики. При этом были открыты десятки островов, полуостровов, обследованы многие бухты, определены глубины фарватеров и отмечены опасные для судоходства мели и камни; собраны сведения о климате, о приливах, о ледовом режиме, о жителях тех далеких мест и т. д. Эти разносторонние географические сведения явились ценным материалом для науки XVIII века, и многие из них не потеряли своей ценности и до нашего времени.

Что касается исследования Таймырского полуострова, то здесь каждый шаг путешественников, в северной части этой земли, приносил новые и новые открытия. Исследователи Таймыра прошли по многим направлениям, что дало возможность впервые произвести подробную съемку и положить на карту не только все побережье, но и внутреннюю часть полуострова. Причем в отдельных местах проводились даже измерения склонения магнитной стрелки.

Участники Таймырского отряда отмечали полезные ископаемые в открытых горных отложениях. Определяли, какие животные и рыбы водятся в этих местах. Наблюдали за режимом рек, морскими течениями у берегов. И, наконец, собрали первые этнографические сведения о живущих на Таймыре народностях.

Успешная деятельность отряда X. Лаптева и ее результаты несомненно объясняются выдающимися организаторскими способностями самого начальника отряда и его ближайших помощников. Немалую роль сыграло то, что Лаптев привлек к активной работе не только участников экспедиции, но и местное население. Заслуги первопроходцев велики. Их имена не забудутся поколениями.

Как же сложилась дальнейшая судьба тех, кто 245 лет назад возглавил первое всестороннее изучение большого труднодоступного района территории теперешней Советской Арктики?

Лейтенант Харитон Лаптев после возвращения из Сибири продолжал службу на Балтике — сначала на берегу, в Кронштадте, затем несколько лет командовал различными кораблями Балтийского флота.

По указу Сената 5 сентября 1751 года Харитон Лаптев был переведен в галерный флот на должность капитана 3 ранга, [241] но уже в следующем году его назначили в Ревельскую эскадру командиром корабля «Иоанн Златоуст-второй». [242]

В 1752 году в Санкт-Петербурге было основано новое морское учебное заведение — Морской шляхетный кадетский корпус, в состав которого вошли Морская академия и бывшая Гардемаринская рота. Директором нового учебного заведения назначили известного гидрографа и морского картографа капитана 1 ранга А. И. Нагаева, а его помощниками, по личному предложению директора, определили группу лучших офицеров флота, и в том числе Харитона Лаптева.

В 1757 году Россия вступила в Семилетнюю войну на стороне союзных государств Австрии и Саксонии против Пруссии.

Уже с первых дней войны, приняв в мае 1757 года корабль «Уриил», капитан 2 ранга [243] Харитон Лаптев в составе действующего флота участвовал в блокировании Прусского побережья. [244]

Для пополнения действующего флота в Архангельске срочно начали строить несколько больших военных кораблей. В конце зимы 1758 года Адмиралтейств-коллегия откомандировала в Архангельск укомплектованную команду во главе с Харитоном Лаптевым для принятия вновь построенного 66-пушечного корабля и перегона его в Кронштадт. 11 июля 1758 года корабль вышел в море и взял курс на запад вдоль побережья Скандинавского полуострова.