Чтение онлайн

Выполненный картографический материал наглядно показал, какую огромную работу проделал отряд за шесть лет трудных морских и сухопутных походов.

Благодаря подвижническому труду этих смелых людей были получены бесценные материалы: первые географические карты и первые научные сведения о большой Таймырской земле. «По существу, это было открытием огромного по площади полуострова, о котором раньше не подозревали». [227] Итоги деятельности отряда отражались в полученных картографических сведениях. Можно было смело сказать, что отряд выполнил поставленную перед ним задачу. Таймырский полуостров перестал быть таинственной землей. На карте Харитона Лаптева этот полуостров изображался контуром, близким к современному. 25 ноября 1742 года Семен Челюскин с рапортом Харитона Лаптева и с приходными и расходными книгами отправился из Енисейска в Петербург «для скорейшего известия». [228] В своем рапорте начальник отряда лейтенант Харитон Лаптев сообщал, что Челюскин произвел опись последней части Таймырского, полуострова и, таким образом, все работы отряда закончены, а места западного Таймыра, которые было поручено описать штурману Минину, «мною уже описаны и обсервованы». По вскрытии Лены часть служителей экипажа дубель-шлюпки «Якутск» и бота «Обь-почтальон» (команда Минина) будут отправлены в Якутск, затем в Охотск. Припасы с дубель-шлюпки частью переданы в Енисейскую канцелярию, а частью «за тягостью оставлены на реке Хатанге под рачением тамошних жителей», а вывезенная из дубель-шлюпки в полной сохранности аптека уже послана в Охотск. Этим сообщением Харитон Лаптев заканчивал свой, рапорт.

Челюскин находился в пути только три месяца и двадцать два дня. Для тех времен это была очень скорая езда, так быстро с Енисея до Петербурга (около 7500 верст) никто не добирался. В Петербурге его ожидала приятная новость; оказалось, что с января 1743 года его произвели в мичманы. Вскоре по приезде, 8 марта 1743 года, он был назначен в корабельную команду при Адмиралтействе. [229]

Выполняя указания Адмиралтейств-коллегий, 23 февраля 1743 года геодезист Никифор Чекин повез восемнадцать человек команды Минина в Якутск. Вслед за ним, 25 февраля, Харитон Лаптев выехал в Петербург, взяв с собой больных: квартирмейстера Афанасия Толмачева, боцманмата Григория Тамонова, парусника Федора Зевалова, матроса Еремея Та-ротина и сопровождающих их гардемарина Василия Паренаго и канонира Михаила Докшина. Из них только Толмачев и Докшин являлись участниками плавания «Якутска», остальные были из команды Минина. С ними ехал штурман Федор Алексеевич Минин. По доносам и жалобам некоторых лиц экипажа «Обь-почтальон» в 1742 году Минина отстранили от командования отрядом и обязали Харитона Лаптева собрать в Сибири на него следственный материал. По возвращении в Петербург Ф. А. Минин был отдан под суд и разжалован на два года в матросы.

После отъезда Харитона Лаптева в Якутск отправилась вторая партия, в количестве двадцати пяти человек, во главе с боцманматом Василием Медведевым. Им предстояло продолжить работу в составе Второй Камчатской экспедиции Беринга. В этой партии были только участники плавания «Якутска», знакомые нам: Кузьма Сутормин, Михаил Шеломов, Семен Лутчев. Андрей Прахов, Федор Лиханов, Антон Фофанов, Константин Хорошев, Иван Грязное, Леонтий Панаев и другие; все они вложили много труда в дело исследования Таймыра.

В конце марта 1743 года, в самое распутье, Харитон Лаптев прибыл в Тобольск. Пришлось задержаться и ждать летнего пути. Только 8 мая на одиннадцати подводах продолжили путь. Когда шли на барках рекою Волхов, умер боцманмат Григорий Тамонов. Всего несколько верст не доехал он до своих родных мест. 18 августа скорбно простились с мужественным моряком. По просьбе жены Акулины Ивановны Тамоиовой его похоронили в селе Высоком.

27 августа команда Харитона Лаптева прибыла в Петербург. В тот же день командир отряда представил в Адмиралтейств-коллегию рапорт, журналы и «сочиненные морские карты». [230]

Возвратившись в Петербург, Харитон Лаптев продолжал работать над «Описанием» Таймырского полуострова, которое он начал еще в 1739 году.

Адмиралтейств-коллегия приняла от Харитона Лаптева три карты: две составленные им самим и одну — Семеном Челюскиным — и занесла их в «реестр» карт и планов «камчатских походов» [231] под названиями: 1) «Карта от устья Лены реки Северным или Ледовитым морем, подле нордвестового берега до реки Таймыры, лейтенанта Харитона Лаптева»; 2) «Его же, Лаптева, от того же ленского устья подле нордвестового берега Северным морем до устья реки Енисея»; 3) «Карта от устья Лены реки Северным морем подле нордвестового берега до реки Таймыры штурмана Челюскина». Помимо этого, в Коллегии уже имелись карта восточного берега Таймырского полуострова, составленная Василием Прончищевым, и карта реки Лены, составленная Семеном Челюскиным еще в 1735–1736 годах.

В сентябре 1743 года Харитон Лаптев представил в Адмиралтейств-коллегию законченный им научный труд под названием «Описание, содержащее от флота лейтенанта Харитона Лаптева, в Камчатской экспедиции, меж реками Лены и Енисея, в каком состоянии лежат реки, и на них всех живущих промышленников состояние». [232]

Эта ценная работа, которую Лаптев предназначал «для известия потомкам», подводила итоги путешествия в малодоступный район Сибири.

В основу «Описания» легла краткая записка, составленная в.1742 году Харитоном Лаптевым совместно с Семеном Челюскиным, — «Описание берегов морских рек и заливов Северного моря, начавшихся с реки Лены». [233]

В первой части своего «Описания» Харитон Лаптев дает характеристику рек, берегов и островов, виденных им и его спутниками при первом плавании в 1739 году, приводит данные о глубинах, приливах и отливах, о состоянии льда и грунта и другие гидрографические сведения, необходимые для мореплавателя.

Подобные сведения он приводит и для тех мест Таймырского полуострова, которые «от мыса Святого Фаддея к западу усмотрены при описании сухим путем» [234] в 1740–1742 годах.

В этой же части кратко упоминается о народностях этого края, их занятиях и местах селений.

Во второй части с возможной полнотой последовательно описаны реки: Лена, Оленек, Анабара, Хатанга, Нижняя Таймыра, Пясина, Балахна и Енисей. Сообщаются сведения о Якутске, Туруханске и о тундре около озера Таймыр.

Рассказывая об этой тундре, Харитон Лаптев замечает, что здесь бывает множество кочующих народностей Якутии и они «с охотою помощь чинят камчатской экспедиции». [235] В этой короткой фразе он подчеркнул то важное, что помогло его отряду успешно преодолеть многие трудности больших походов. Только благодаря помощи местного населения экспедиция успешно закончила свою работу.

В «Описании» есть указания о границах произрастания лесов, об их составе и качестве. Наряду с этим Харитон Лаптев уделяет внимание экономике района, говоря о хлебопашестве, рыбных и звериных промыслах.

Автора «Описания» интересовал и такой вопрос: какими путями перевозят товары с Енисея на Хатангу. Этот важный вопрос возник прежде всего потому, что Харитон Лаптев убедился в том, насколько трудно обойти морем Таймырский полуостров, и однако он встречал на Хатанге жителей Енисея, которые привозили муку для продажи. Следовательно, существовали другие пути. Этими путями, как и следовало ожидать, были внутренние воды. Туруханские казаки, беря пример с первых покорителей Сибири, с особым искусством пользовались речными путями и легко умели находить удобные места перехода из одной системы в другую.

На восточную часть Таймырского полуострова они попадали по реке Хета, близко подходящей верхним течением к правым притокам Енисея и к верховьям реки Пясины. Об этом участке пути рассказывает Харитон Лаптев в своих записках.

В специальном пункте «О мамонтовых рогах» Харитон Лаптев обращает внимание на множество найденных в тундре и на побережье мамонтовых костей: «А на иных реках здешней тундры из берегов вымывает и целых зверей мамонтов с обоими рогами. На них кожа толщиною в пять дюймов, а шерсть и тело истлелые». [236]

Автор полагал, что «сей зверь мамонт есть, мниться быть и ныне в море Северном, на глубоких местах; понеже случалось по самым берегам моря находить рога, ничего в землю не врослые, которых уповательно волнами выбивает». [237]

Поразило Харитона Лаптева и то, что в безлесной тундре на расстоянии около 10 верст от побережья в 1742 году нашли «одно дерево гнилое ж, в земле подобно с корнем, вверх торчит, толщиною в 5 дюймов диаметру, не выше пяти фут над землею». [238] Лаптев высказал предположение, что «По сему вышеописанному, как мамонтовым рогам и плавнику на речках и в тундре, чаятельно быть в прежних годах большим водам в море, что всю тундру закрывало водою». [239]