Навстречу неизведанному
Шрифт:
5 августа 1758 года, в то время когда Харитон Лаптев вел этот корабль, по ходатайству Адмиралтейств-коллегий ему присвоили звание капитана 1 ранга. [245]
В широте 65° попали в сильный трехдневный шторм. На корабле сломало все три мачты и повредило руль. Сделали небольшие паруса, и 22 августа с трудом пришли в ближайший норвежский порт Берген.
В короткий срок команда отремонтировала руль и установила временные мачты. Уже 6 сентября прошли через шхеры пролива Скагеррак. У мыса Скаген 19 сентября в 5 часов утра «по нещастью нашему при великом ветре и волнении от нордвеста поставило нас на мель и через три часа трюм корабля наполнился водою». [246]
245
Там же, ф. 212, оп. 1757, д. 17, л. 56 об
246
Там же, оп. 1758, д. 16, л. 43
Начали откачивать воду и заделывать течь. Но все труды были напрасны. На третий день корабль выбросило штормом на песчаную отмель и переломило пополам. Вскоре весь корабль разбило. Почти десять месяцев весь экипаж судна находился в Ольберге, портовом городе Дании. В мае 1759 года русский посланник нанял два купеческих корабля, и на этих судах их направили в Ревель.
Доброта, человечность и дисциплинированность русских моряков покорили жителей города. Перед отъездом Харитон Лаптев получил от главы города Ольберга письмо:
«Высокоблагородию господину капитану. Лучше, если бы я мог засвидетельствовать свою услугу ранее… нежели в таком несчастьи, какое под моим департаментом Вам приключилось. Между тем я имею резон Вашего высокоблагородия поблагодарить за содержанную вами юстицию так, что никаких жалоб не произошло, как на офицеров, так и на рядовых, и должен засвидетельствовать, что Ваше высокоблагородие и протчие господа офицеры содержали себя здесь честно и добропорядочно, також и рядовые содержали себя смирно и благопристойно, как в квартирах своих, так и везде, где проезжали, и никакой обиды никому не учинили… Желаю благополучного пути с командою Вашею в Россию…
247
Там же, л. 285
Вскоре Харитон Лаптев прибыл в Кронштадт и приказом от 10 ноября 1759 года был отдан под суд за «потеряние помянутого корабля». [248] В процессе следствия выяснилась невиновность командира.
В 1762 году Харитон Лаптев получил значительную должность обер-штеркригс-комиссара флота [249] , которую за несколько лет до него занимал Дмитрий Овцын, также участник Великой Северной экспедиции.
На этом посту Харитон Лаптев пробыл недолго, он умер 21 декабря 1763 года в Петербурге. Его единственный сын Капитон Харитонович служил в армии капитаном, а после отставки долгое время в чине коллежского асессора был великолукским почтмейстером. [250]
248
Там же, л. 314
249
Заведующий всем снабжением флота.
250
Гос. архив Псковской области, ф. 110, д. 1401, л. 83; ф. 22, д. 1021, л. 1
Выдающийся полярный исследователь Дмитрий Лаптев по прибытии в Петербург продолжал службу во флоте. Сохранившиеся многочисленные архивные материалы, отражающие участие Д. Лаптева в исследовании Сибири, дают возможность сказать, что это был человек, знающий свое дело, рассудительный, энергичный, неуклонно настойчивый и в высокой степени честный и скромный.
Дмитрий Лаптев родился в 1701 году, [251] в семье Якова Владимировича Лаптева, мелкопоместного дворянина Великолукской провинции. [252] Видимо, в детстве он получил хорошее воспитание и начальное образование. Тогда же, надо полагать, учился немецкому языку, что в то время было редким явлением. (Интересен такой факт. В ноябре 1736 года в Якутске была произведена распродажа «пожитков» умершего лейтенанта Ласиниуса, и в том числе продавались его личные книги. Среди книг было пятнадцать на немецком языке, и все эти, немецкие книги» приобрел лейтенант Д. Лаптев.) [253]
251
ЦГАВМФ, ф. 176, оп. 1, д. 100, л. 109
252
Гос. архив Псковской области, ф. 110, д. 1401, л. 83
253
ЦГАВМФ, ф. 176, оп. 1, д. 100, л. 109
Четырнадцати лет Д. Лаптев был определен в Морскую академию, где прошел суровую петровскую школу и зарекомендовал себя способным и усердным учеником. Из всех будущих участников экспедиции только Алексей Чириков и Степан Малыгин в 1721 году, а Дмитрий Лаптев в 1723 году имели уже чин унтер-лейтенанта и в 1726 году командовали кораблями.
Как лучший моряк Д. Лаптев был рекомендован в состав Первой Камчатской экспедиции, но это назначение не состоялось. Во Второй Камчатской экспедиции он принял участие уже в чине лейтенанта. Когда отряд Д. Лаптева исследовал побережье Ледовитого океана, продвигаясь все дальше и дальше на восток, по предложению президента Адмиралтейств-коллегий Головина лейтенанта Дмитрия Лаптева вместе со Степаном Малыгиным произвели в капитаны. [254]
254
Гос. архив Псковской области, ф. 110, д. 1401, л. 83
В 1746 году флота капитан Д. Лаптев командовал кораблем «Ингерманланд», а в последующие годы другими кораблями. В 1751 году он был пожалован в секунд-интенданты, а через четыре года — в капитан-командоры и в 1757 году произведен в контр-адмиралы. Затем исполнял должность директора Адмиралтейской конторы, командира Кронштадтского порта, был флагманом Балтийского флота.
В апреле 1762 года Дмитрий Лаптев «за старостию и болезнью» был уволен в отставку с чином вице-адмирала и жил в небольшом поместье вблизи Великих Лук. Часто ездил в Псков, Великие Луки, Петербург, Москву, встречался там с товарищами по экспедиции. Многим помогал материально, просил Сенат о денежной помощи неимущим бывшим участникам экспедиции, но чаще всего безуспешно.
В один из приездов в Псков Дмитрий Яковлевич встретился с подпоручиком Василием Чириковым, сыном покойного друга Алексея Ильича Чирикова [255] и от него узнал о тяжелом положении семьи Чириковых, за которыми еще с тех пор, когда, был жив отец, числился по дворянскому банку долг в сумме 4000 рублей. Этот долг, как говорилось в прошении на имя императрицы, «они не только по бедности своей не в состоянии заплатить, но и дневной пищи почти не имеют». [256] По приезде в Великие Луки Д. Лаптев немедленно подал на имя директора банка и в провинциальную канцелярию прошение о том, чтобы его адмиральская пенсия перечислялась в счет погашения долга Чириковых. Он обращался за содействием по этому вопросу в Адмиралтейств-коллегию, но ответа оттуда не поступило. [257]
255
У А. А. Чирикова было два сына и три дочери.
256
Библиографические записки. М. 1861, т. 3, с. 356–357.
257
ЦГАВМФ, ф. 212, оп. 1, г. 1767, д. 6, лл. 57, 65, 106, 144
Дата смерти Дмитрия Яковлевича Лаптева пока не установлена. Все сведения о нем обрываются сентябрем 1767 года.
Штурман Семен Челюскин за свои труды по исследованию Таймыра был произведен в мичманы. После окончания экспедиции он на протяжении четырех лет командовал придворной яхтой в должности, которую надлежало занимать офицеру в звании лейтенанта. Однако этого звания Челюскин был удостоен лишь в 1751 году. Следующее — капитан-лейтенанта — он получил еще спустя три года, после службы на различных кораблях Балтийского флота. 19 августа 1760 года «за болезнью и старостью» [258] завершилась многолетняя служба Семена Ивановича Челюскина. Он был уволен в отставку в чине капитана 3 ранга [259] .
258
ЦГАВМФ, ф. 212, оп. Указы, отд. 1, д. 57 и д. 30, л. 243
259
Документы, указывающие годы рождения и смерти С. И. Челюскина, пока не найдены. Известно, что у него был сын Петр и семья Челюскина жила в Петербурге.
Вот и все, что пока известно об этом безусловно выдающемся исследователе, моряке, человеке.
Биографические сведения даже о главных действующих лицах Второй Камчатской экспедиции Беринга еще очень отрывочны и неполны. Биографии — некоторых ее участников, помещенные в этой книге, в некоторой степени восполняют этот пробел и раскрывают новые неизвестные страницы истории этой экспедиции.
Много еще «белых пятен» в истории Великой Северной экспедиции. Мало, очень мало знаем мы о ее героях. Если об офицерах экспедиции остались какие-то сведения в их родословных, послужных формулярах, деловой переписке, наконец на географической карте, то где отыскать имена многого множества рядовых служителей — матросов, солдат, каюров, промысловиков (по тем временам — промышленников), которые отдали свои жизни ради великой славы своего народа, своей Родины?
Теперь, когда установлены подробные биографии Прончищева, Челюскина, Харитона и Дмитрия Лаптевых и других участников экспедиции, не вошедших в эту книгу (Муравьева, Малыгина, Елагина, Великопольского, Скобельцына, Свистунова, Кошелева, Минина, Чихачева, Щербинина и Чаплина), можно подумать о том, чтобы в их честь были названы улицы на родине, а может быть, и новые северные города и поселки. В краеведческих музеях следует полнее отразить деятельность славных земляков, вписавших яркую страницу в историю географических исследований нашей Родины.