Чтение онлайн

— Опять?

— Ага. Мне нравится.

— Ну, что ж, — беру планшетник, открываю закладку на детских сказках. — «Жил-был богатый купец, у которого было три дочери и три сына…»

**

Это самый скучный вид спорта, какой я только знаю. И меня просто распирает от зевоты, к тому же эту ночь я плохо спала.

Сгорбившись, мощусь на лавочке, спрятав руки в карман лёгкой куртки, и наблюдаю, как Аська, вместе с полудюжиной других ребятишек, носится по полю птичника (это я так назвала детскую площадку для гольфа, огороженную стеклопластиком). С иронией слежу, как два инструктора едва справляются с этой шайкой спиногрызов. Бедолаги уже все в мыле, хотя прошло от силы минут десять, как молодняк выпустили на поле под их попечение.

— Это скорее догонялки, чем игра в гольф, не находишь? — ворчу я мрачно, подавляя очередной зевок.

Женя смеётся.

— По крайней мере, им весело. А ты не хочешь попробовать?

— Я не умею.

— Я тебя научу.

— У меня подходящего костюма нет.

— А тут прошоп есть.

Пожимаю плечами. С Женей я разговариваю через губу, но на него это не действует от слова совсем. Он сияет улыбкой, как медный таз, будто ничего и не произошло, и продолжает строить из себя заботливого друга. Ладно. Работа у него такая, не буду портить парню карьеру. Однако улыбаться ему в ответ я не обязана.

Женя замечает, наконец, моё настроение:

— Всё еще злишься?

— Только давай без разборок, Жень. Есть как есть. Проехали.

— Тогда вставай. Пойдём.

Он подскакивает со скамьи и тянет мне руку. Я гляжу на него в недоумении.

— Куда?

— За экипировкой.

— Зачем? Я не хочу, Жень. А потом, как я Аську брошу?

— Не волнуйся, за ней присматривают.

Присматривают? Невольно оглядываюсь по сторонам.

— Ты их не увидишь, — загадочно улыбается Женя, а меня прошибает озноб. Чувствую себя персонажем какого-то шпионского фильма, сюжет которого мне не известен. Ёжусь. Хочется уйти отсюда поскорей, скрыться. И я принимаю решение.

— Ну, что ж. Пошли.

Женя ведёт меня к длинному, отделанному стеклом и сталью зданию, которое расположилось с южной стороны от гольф-поля. Толкая массивную дверь, он инструктирует меня:

— Покупай всё, что захочешь. Или бери напрокат, если посчитаешь нужным. И не скупись, на твое имя открыт счёт.

— Какая щедрость, — бурчу я, и прохожу в зал.

— Здесь есть консультанты, которые тебе помогут. Не стесняйся.

— Жень, — останавливаю его неуёмный энтузиазм. — Я бывала в спортивных магазинах, я справлюсь.

— Что ж. Можешь не спешить. Буду тебя ждать на четвёртом поле, оно забронировано для нас на три часа.

Три часа?! Что там делать три часа? Я же уже у второй лунке усну.

Женя, наконец, уходит, а меня подхватывает консультантка, и, чуть ли не за руку провожает в самый роскошный шоп, какой я только видела в своей жизни. Это смахивает на сладкий сон. Здесь есть всё: начиная от нижнего белья с косметикой, и заканчивая дутыми зимними куртками и квадроциклами. Мои глаза разбегаются, как разбежались бы у любой женщины, будь она на моём месте, независимо от возраста и материального положения. Стою, немного обалдевшая, кручу головой, и в этот момент во мне зарождается план маленькой, но сладкой мести.

Я иду к полю номер четыре, и ощущаю их кожей. Взгляды. Множество взглядов: оценивающих, похотливых, завистливых, призывных — всяких. Они встречают и провожают меня, цепляясь за каждый дюйм моего тела — не важно, прикрыто оно одеждой или обнажено. Зато мой взгляд выражает только одно — вызов.

Я смотрю на Евгения, и ликую. Надеюсь, у того, кто сейчас наблюдает за мной в бинокль (а я на это очень рассчитываю), так же отвисла челюсть, как и у моего соглядатая.

Вот теперь видно разницу между Женей «в образе» и Женей «настоящим». И первый признак его «настоящности» — он перестаёт улыбаться своей голливудской улыбкой, его челюсть сжимается, а глаза колюче щурятся.

— Я не слишком долго? — промежду прочим, спрашиваю, когда подхожу ближе и беру из его неподвижных рук клюшку.

Евгений молчит несколько секунд, потом облизывается и сглатывает, как голодный кот.

— Такого стоило ждать. Ты выглядишь просто… сногсшибательно, — говорит он, не спуская с меня глаз.

Да, я знаю. Скажу больше: именно такого эффекта я и добивалась. Это мой протест против… не знаю, против ситуации в целом. Меня использовали. Унизили. Обманули, оболгали, оскорбили. Меня ударили! Пусть и образно. Но мне было больно по-настоящему, и я не хочу молча это проглатывать. Возникла потребность хоть частично вернуть оплеуху моим обидчикам. Хотя бы некоторым из них.

Больше часа я выбирала себе наряд, и не пожалела о потраченном времени. На мне была классическая коротенькая белая юбочка в крупную складку, и это единственное, что было на мне обычным.

Вместо традиционной рубашки-поло я выбрала белый джемпер-лапшу под горло, с чуть прикрытыми плечами и такой короткий, что когда я двигалась, неизменно открывалась загорелая полоска живота с оголённым пупком, в котором посверкивало колечко пирсинга. Ничего особенного, в общем-то, если не считать, что лифчик я под джемпер не надела. Бесстыдница? Ещё какая!

Волосы я собрала в конский хвост и пропустила через перемычку задорного кепи с козырьком. На ногах белые кроссовки с зелёными вставками. Но главный штрих моего наряда — белые гольфы-ботфорты до середины бёдер, с интригующими зелёными полосочками по резинкам, плотно облегающим мои голые, загорелые ляжки.

Такие гольфы, на мой взгляд, это абсолютная провокация, атрибут «Лолиты». Словно девочка заигралась, и нечаянно забыла одёрнуть юбку. Эти сверкающие полоски обнаженных женских ляжек как магнитом притягивают взгляды мужчин, провоцируя у них обильное слюновыделение. Просто голые ноги, или ноги в колготках никогда не дадут такого эффекта непристойности, схожей с подглядыванием, как гольфы-ботфорты.

Ну, и последнее: я впервые за весь отпуск накрасилась. В меру, разумеется, но я знаю, что моё лицо преображается почти до неузнаваемости (как, впрочем, у всех рыжих), стоит только нанести на него качественный макияж. А в этот раз я постаралась на славу, особое внимание уделив губам: прям Адриана Лима в «Мэйбелин». Такие губы только целовать, целовать и целовать.

Нет, я не ханжа. И не скромница. Просто моя работа и образ жизни в целом, не требует каждодневного мейкапа, да и стремления выделиться у меня нет. Но я знаю, что могу выглядеть «очень даже», если захочу, и фигурой меня Господь не обидел: не высокая, зато стройная, грудь крепкая, талия тонкая, ноги длинные, руки красивой формы. Пикантности добавляет моя природная смуглость, облагороженная сейчас золотистым загаром. И, конечно же, мои волосы, выпрямленные плойкой и сверкающие сейчас на солнце яркой медью. В общем, я выглядела «на миллион долларов». По крайней мере, на это намекал совершенно осоловелый взгляд Евгения.

— Ну, что, начнём? — бросаю я небрежно.

— Начнём.

По лицу Смирнова расползается уже совсем другая, непривычная для меня улыбка — улыбка мужика, который не прочь поиграть с девочкой в серьёзные игры, а не просто мимолётом пофлиртовать. Но, нет, Женя, поздно. Твой поезд ушёл. Впрочем, можешь помечтать.

— Для начала покажу тебе, как правильно держать клюшку.

И Женя пристраивается ко мне со спины в позе «две ложки» — явно ближе, чем нужно, а я позволяю ему это и одновременно кошу глаза на трибуны, где, возможно, на меня сейчас смотрит тот, кому предназначен весь этот спектакль.