Чтение онлайн

— Все объясняется очень просто. Я три года отрубил в десантных войсках. Элитный тип войск. Там учат убивать. Быстро. Если ты противника не убьёшь сразу — он тут же убьёт тебя. Меня взяли туда, потому что у меня была хорошая физическая форма. Я занимался плаванием, лёгкой атлетикой. Плюс отец привёз трофейный мотоцикл DKW 120. Рухлядь, разбитый. Но я его собрал, добыл запчасти. Потом гонял по своему городу. Я вообще помешан на технике. Собрал сам телескоп.

— Телескоп? Сам собрал?

— Ну такой слабенький. Насколько смог.

— Зачем?

— После того, как Гагарин полетел в космос, я тоже мечтал стать космонавтом. Но отец мне сказал, что вначале надо стать военным лётчиком. Потом, может быть, возьмут в отряд. И шанс невелик. Я ростом вымахал, а там кабина-то небольшая, в ракете. В общем, я решил стать астрономом, астрофизиком. Поступал в университет, не поступил, ушёл в армию. Ну а за три года я чему-то мог научиться? Навыки остались. Я твои белые пятна закрыл?

— Закрыл. И я хочу сказать тебе — мы не будем тебя использовать в каких-то мелких поручениях. Только крупные дела.

— И что я должен сделать? Кровью подписать договор с вами?

Юрген скривился, видно, понял, что я имею в виду. Тяжело вздохнул, отвернулся, потом наколол на вилку пару спиралек, обмакнув в соус, положил в рот. И только, когда прожевал, поинтересовался:

— Зачем кровью? Просто подпишешь, получишь позывной. Всё! Что ты так к этому относишься? — бросил он с сильной досадой. — Мы же делаем общее дело. Боремся против капиталистического западного общества. Которое хочет уничтожить нас. Все наши социальные завоевания.

— Юрген, я тебе скажу по секрету. Главное в этой борьбе то, что в центре — Советский союз. У которого масса проблем. Если их не решить, то страны не станет. А вместе с ней и всего Варшавского договора. А решить их ни ты, ни я не можем.

— Какие проблемы?

— Вы живете, Юрген, здесь как в раю. У вас отличные магазины, товары, у вас почти нет дефицита, очередей. А в Союзе люди стоят за самым необходимым, за продуктами, мебелью, лекарствами.

— Слушай, я довольно долго жил в Москве и ничего этого не видел, — проворчал Юрген. — Там отличные магазины, рестораны, отели. Все на высшем уровне.

— Ты жил в Москве. И этим все сказано. Москва — это витрина социализма. Она снабжается по высшей категории. Поэтому там есть все. Особенно для иностранцев. Ты можешь пойти в «Берёзку» и купить там все, что душе угодно — от черной икры до любой техники. Пойти в самый лучший ресторан, в театр. А я живу в маленьком подмосковном городке и там ни хрена нет. Придёшь вечером в магазин, а там даже кефира не купишь.

— Ты преувеличиваешь, Олег. И вообще, если ты так не доволен жизнью в Союзе, переезжай в ГДР. Будешь работать в институте астрономии Макса Планка. Обсерватории, вычислительный центр. Ты видел наши «Роботроны»?

Этот парень искушал меня не хуже настоящего дьявола. Как бы я хотел работать в одном из институтов общества Макса Планка!

— Не могу, Юрген, я — классный руководитель, мне надо довести своих ребят до выпускного. Не могу их бросить.

— Да, это проблема, — Юрген чуть покачался на стуле, потом положил кусок рыбы в рот, прожевал. — Ну ладно, будем ждать. Когда ты, наконец, решишься.

После обеда, мы вновь вернулись в Цвингер. Юрген потащил меня в музей фарфора, куда я идти не хотел. Мне казалось, что все эти финтифлюшки будут совершенно не интересны. Но когда мы поднялись по каменной лестнице к входу павильона, похожего на большой кукольный домик, с арочными окнами, украшенными лепниной, с многочисленными статуями на крыше, и я вошёл в галерею, то просто замер от восхищения, увидев невероятно прекрасно творение из фарфора — жанровую сценку с идеальной выполненными фигурками.

Кроме обычных ваз, столовой посуды, чайных сервизов, огромное впечатление производили скульптурные композиции, статуэтки и огромные статуи, табакерки, букеты из цветного фарфора, отделанные золотом, фарфоровые колокольчики, каминные часы, керамические монеты. И целый зоопарк из зверей.

— Такой бы сервиз бы домой, — ухмыльнулся Юрген, когда я остановился около огромного сервиза, украшенного позолотой.

— Так над ним дрожать будешь, — ответил я.

Мне больше понравились изящные раскрашенные статуэтки. Моя бабушка покупала фигурки из керамики или фарфора, но они не шли ни в какой сравнение с этим великолепием.

Мы обошли все галереи и три зала. И когда я вышел на площадку перед лестницей, услышал нежный перезвон фарфоровых колокольчиков, чудесная музыка лилась из Павильона колокольчиков, главным украшением которого были позолоченные часы-куранты.

— Что, теперь в математический салон?

— Физико-математический, — я не удержался, чтобы не поправить моего охранника.

Я бывал в этом салоне много раз, наслаждался видом старинных инструментов, чей вид, хоть невероятно допотопный, убеждал меня, что люди все века стремились к познанию мира. Двигали науку вперёд. Любопытство — главное свойство человека. Как только оно пропадает, как только исчезает желание разгадывать тайны природы, человек превращается в животное, которое ест, пьёт, иногда размножается. Но с точки зрения мышления не просто стоит на месте, а откатывается назад. Все дальше и дальше.

Салон находился в невероятно помпезном здании, схожем с дворцом в том же причудливом стиле, что и остальные павильоны. Вступаешь туда, как в пещеру Али-бабы, где под ярким светом хрустальных люстр — имитации позолоченных канделябров со свечами, в залах с массивными колоннами, поддерживающими сводчатый потолок, выставлены тысячи старинных приборов, больше похожих на произведения искусства, чем на приборы, с помощью которых учёные эпохи Просвещения делали свои открытия. Множество глобусов, старинных карт, хронометры, призмы, огромные линзы для того, чтобы сфокусировать солнечные лучи, которые могли плавить даже железо. Музыкальные автоматы с танцующими фигурками. Прибор, созданный великим Паскалем аж в 17-м веке, который можно назвать прообразом калькулятора.