Чтение онлайн

— Метр на метр, толщиной сантиметра два-три. Переложены картоном и мягким таким тряпьём. Очень похоже на заводское. Чистое.

— Ну, листы эти они уже вывезли, конечно. Но теперь картина вырисовывается очень даже ясная.

Он открыл новую страницу, пометил ее странной кодовой фразой и быстро исписал закорючками.

— Ну, Олег, набил ты меня отличной информацией, как я себе желудок — этим изумительным шашлыком, — он похлопал себя по животу. — Проси теперь, чего хочешь!

— Да вроде ничего мне и не надо.

— Ну что этот козел твой директорский с тобой сотворил?

— Да больше ничего. Ну, из кандидатов в члены партии меня выкинули. Но чем ты мне поможешь? Жаль, конечно.

— Значит, говоришь, он тебя сам выкинул? — как-то зло оскалился подполковник.

— Говорит, собрание провели и решил меня выкинуть.

— Ясно. Сука твой директор. Доиграется он. Ладно, — он хлопнул ладонью по столу. — Я этим тоже займусь. Не переживай. Он ещё пожалеет, что такое вытворил.

За разговорами мы съели весь шашлык, и я спросил, сколько с меня. Сибирцев махнул рукой, мол, все оплачено. И я хотел отправиться к остановке автобуса, но подполковник меня остановил, сказал, что вызовет такси.

И действительно не прошло и пяти минут, как к парку подкатила «Волга» светло-лимонного цвета, мы вместе с подполковником там уютно угнездились. Шофёр довёз меня прямо до моего подъезда и там выгрузил. Тепло распрощавшись с Сибирцевым, я направился в свой подъезд, поднялся на этаж.

Марина ждала меня, не ложилась спать. И я заметил, что у неё заплаканные глаза, припухший покрасневший носик, чуть дрожат пальцы.

— Что-то случилось, зайка? — спросил я, обняв её.

— Все нормально, — она как-то холодно высвободилась из моих рук. — Тебе звонили. Вот.

Она протянула мне листок, вырванный из блокнота. И я поразился, увидев надпись: «Егор». Вторым именем шёл Тузовский, а ему звонить мне совершенно не хотелось. И я набрал первый номер.

Услышав знакомый голос в трубке, я просто потерял дар речи. И только через пару его воплей: «Алло, алло, ты меня слышишь?» переспросил:

— Егор, ты живой?

— Живой, живой. Благодаря тебе. Врач мне сказал, что ты привёз какое-то супер-пупер лекарство. И я пришёл в себя. А мог коньки отбросить. И звоню-звоню тебе, а ты трубку не берёшь.

— Да я тут за границу ездил, потом в больнице лежал…

— Из-за чего? С мотика неудачно упал? — коротко хохотнул он.

— Да, нет, бандитская пуля. Хулиганы побили.

Конечно, рассказывать про арест, СИЗО, ментов я не стал.

— Но сейчас все в порядке? Да?

— А ты как вообще? Ты из больницы звонишь, Егор?

— Нет, из дома. Ты знаешь, я ведь женился. На той сестричке, что за мной ухаживала. Да. Понимаешь, стал уважаемым членом общества, выправил паспорт, прописку. Сейчас устроился шофёром к одному чуваку. Получаю неплохо. Работка не пыльная.

— Ну, а мотоцикл как?

— Всё, Олег. Отъездился. Так и сказал Хозяину. Завязал. А у тебя как?

Не стал говорить Егору про новый мотоцикл, тем более я его ещё даже привезти не успел.

— Не знаю, Егор. Может быть, ещё покатаюсь.

— Ладно, — в голосе Егора я услышал затаённую горечь, что он уже не сможет также кататься, как я. — Звони. В гости приезжай. Я тебе сейчас продиктую телефончик и адрес. [ Как Егор разбился на мотоцикле описано в 3-м томе этого цикла — прим. автора]

Я все записал, повесил трубку. И вздохнув, посмотрел на второй номер. Подумал, что нужно решиться, позвонить.

Голос в трубке зазвучал так весело, что я изумился.

— Олег! Ну, наконец-то вы позвонили! А у меня для вас новость. Вернее, даже две! Готовы услышать? Теперь я — главный редактор «Советской астрономии». Да, — он протянул довольно. — И ваши статьи буду печатать с большим удовольствием. А вторая новость — мы с вами едем в ФРГ. Понимаете, что это значит? Как вам это?

— Поздравляю, Игорь Дмитриевич, — я постарался, чтобы голос звучал бодро. — Но вот с заграницей со мной — вряд ли. Ведь я был под арестом. Меня арестовали за убийство жены. Я в СИЗО был. Ну в общем, не получится.

— Олег! Я знаю, что вы были под арестом! — огорошил меня Тузовский. — Это значения вообще не имеет. С вас же все обвинения сняты. Я знаю, знаю. Я же документы на вас оформлял. Так что в первых числах мая мы с вами улетаем в Мюнхен, там будет симпозиум, который организовало общество Макса Планка. Представляете? Это же такой фурор, так престижно! И всего на пару дней. Полетим туда самолётом, и обратно.

Я проглотил ком в горле, Тузовский так деловито и в то же время ликующе всё это говорил, что я подумал, он не стал бы меня разыгрывать. Значит, Родионов сказал правду — моё пребывание под арестом оказалось не важным. Вот только из кандидатов в члены партии меня выкинули. И это я должен был сказать Тузовскому.

— Игорь Дмитриевич, тут такое дело. Парторганизация нашей школы исключила меня из кандидатов в члены партии. Понимаете…

— Олег, — перебил меня Тузовский с укором. — Никто вас ниоткуда не исключал. Пришли бумаги из горкома, у вас по-прежнему идёт кандидатский стаж. Что вы так переживаете из-за пустяков? Я даже больше скажу. Горком выдал вам такую великолепную характеристику, что вас хоть сейчас можно рекомендовать в генеральные секретари.

Он беззаботно рассмеялся, как очень довольный всем человек.

— Так что готовьтесь. Курьер пришлёт вам тезисы для доклада в Мюнхене. Там запланирована поездка в институт физики элементарных частиц и астрофизики Вернера Гейзенберга. Это один из ведущих мировых научно-исследовательских институтов в области астрофизики.

Когда в трубке раздались короткие гудки, я вдруг услышал громкие всхлипыванья, которые шли из большой комнаты. Кинулся туда. Марина в коротком розовом халатике сидела боком на кровати, закрыв лицо руками, из-под её длинных тонких пальцев сочились слезы. Я присел рядом, обнял её, она прижалась ко мне и так горестно зарыдала, что у меня едва сердце не разорвалось от жалости.

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду.

Это очень мотивирует писать дальше.

— Мариночка, что случилось? — я попытался узнать причину её горьких слез. — Ты потеряла ребёнка?

— Нет-нет-нет! — вскрикнула она, отняв руки от лица. — С этим все нормально, Олег.