Чтение онлайн

— Олег, тут такое дело. Предложение у меня к тебе есть. Пойдём в мой гараж, поговорим.

Мы прошли по рядам гаражей, зашли в распахнутые двери. Тут уже я заметил стол, накрытый газеткой, выставленную закуску и бутылку водки.

— Присаживайся, Олег. Давай выпьем с тобой.

— Мирон Дмитриевич, я бросил пить. Давайте так поговорим.

— Ну так, значит, так. В общем, решил я, Олег, уехать.

— И куда?

— Ну не кудыкай ты сразу так. А то сглазишь, — выпалил он, наливая себе в стакан из бутылки с этикеткой «Посольская», лучшая водка, что можно было купить в Союзе. — В Израиль уезжаю. С женой.

— В Израиль? Разве вы…

— Да нет, я — сам не еврей, — он понял, что я хотел сказать. — Женился я на Сарочке, усыновил ее мальчика. А у неё родственники в Израиле оказались.

Ну да, родственники, вспомнил я с иронией советскую присказку: «Жена-еврейка — не роскошь, а средство передвижения». После того, как «дорогой Леонид Ильич» разрешил выезжать евреям на их родину, многие русские воспользовались этим, чтобы съехать из страны, а поскольку большинство евреев имели высшее образование, а порой и два, и были классными специалистами, с них стали брать «образовательный налог», что возмутило американцев. Они приняли тогда эту поправку Джексона — Вэника, которая мешала торговле со странами, которые препятствовали эмиграции.

— А что вы хотели, Мирон Дмитриевич?

Он опрокинул в рот стакан с водкой, закусил шпротами из баночки и кусочком черного хлеба и с грустью произнёс:

— Продаю имущество своё.

— Гараж? — выдохнул я.

— Да-да. Твой же отец в гаражном нашем кооперативе. Так что я могу вам продать. Купишь? — посмотрел на меня с такой надеждой, что я едва не расхохотался, знал бы Савин, как мне до зарезу нужен ещё один бокс!

— Ну, если по цене договоримся, куплю, — как можно равнодушнее сказал я.

— О! Договоримся, Олег! Договоримся! А я ещё дом продаю, мебель. Не везти же все это туда. Да и на первое время деньги нужны. А мы уже разрешение получили, визу. Столько сил потратили. А уезжать надо срочно, пока виза действует. Вот я приблизительно цену поставил. Посмотри.

Он передал мне бумажку, где я увидел, что стоимость гаража Савин занизил раза в два. И все вместе, что он хотел продать мне, стоило не так уж и много. А дом? Это же здорово! Мы смогли бы с Мариной и нашим малышом выезжать на природу, гулять в лесу. Я знал, что Савин работает подпольным стоматологом, и денежки у него водились немалые.

Я сделал вид, что цена меня устраивает, но раздумываю над тем, смогу ли быстро найти такие деньги, вдруг Савин решит, что гараж мне нужен позарез, и поднимет цену. Просидели так до позднего вечера, полностью договорили. Савин сбегал домой, притащил ещё и пару бутылок пива, и мы распили с ним.

Я бросил взгляд на часы и понял, что обратно на склад никак не успеваю подъехать. И отправился домой. Пребывая в таком радужном настроении, что готов был горы свернуть.

Дождаться лифта не хватило терпения, так что на шестой этаж я взлетел, как птица. Нажал кнопку звонка, слыша, как его трель разносится по квартире, предвкушая, как я расскажу Марине о новом доме, гараже.

Но никто мне так и не ответил. Я вытащил ключи, выронил их на бетонный пол. Повернул в замке, вошёл в прихожую. Странно, открыл дверь в большую комнату, Марины там не было. Ушла гулять? На ночь глядя? Спазмом свело желудок, начала подниматься тягостная тоска. И я уже ринулся к телефону, чтобы звонить в милицию, как увидел прикреплённую записку. Прочитал и ощутил, как ослабели ноги так, что пришлось опереться на туалетный столик, где ещё стояла косметика моей убитой жены.

«Олег! Я ухожу. Между нами все кончено. Не ищи меня. Так нужно. Извини за все. Марина»

Я в бешенстве смахнул все несчастные коробочки и пузырьки со столика, опустился на пол без сил, и закрыл лицо рукой. Выступили бессильные слезы. Почему?! Почему она ушла?! Почему не объяснила? Или может быть, ее похитили? И заставили написать эту записку? Но какой в этом смысл?

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду.

Это очень мотивирует писать дальше.

И тут я вспомнил, как Марина сказала, что отдала щенка Борису. Набрал номер его квартиры. Долго-долго слушал мучительно длинные гудки, не бросая трубки. И наконец, раздался щелчок и сонный голос спросил:

— Какого хрена, кто звонит?

— Борис! Ты знаешь, где Марина? — быстро вбросил я вопрос. — Она к тебе ушла?

В трубке повисло молчание. Потом Борис матерно выругался и проворчал:

— Олег, уже двенадцатый час ночи. Мне в пять утра вставать в таксопарк, мать моя спит. Ну на хрена ты звонишь? Нет у меня Марины.

— Ты знаешь, почему она ушла от меня? Ты знаешь или нет?

— Не ори. Что ты стал истериком? Знаю. Приезжай завтра часиков в семь вечера к моему дому, я буду с Бимом гулять и все тебе расскажу.

— Расскажи сейчас! Или я… не знаю, что сделаю.

— Ну ты мужик или кто? Что ты истеришь, как прыщавый подросток? У неё были причины так поступить. Я тебе объясню. Приезжай завтра. Адрес знаешь.

— Объясни сейчас! — настаивал я.

— Это не телефонный разговор. Успокойся. Возьми себя в руки.

— Тогда я приеду сейчас к тебе!

— Слушай, ну ты хочешь, чтобы я тебя послал на хрен? И ты тогда ничего не узнаешь.

Мне стало стыдно, что я так расклеился. Помолчал и ответил уже более спокойно:

— Хорошо. Я приеду завтра. Извини, что разбудил.

Повесил трубку и посмотрелся в зеркало. Выглядел я ужасно, и это разозлило меня ещё сильнее, чем нежелание Бориса рассказать все прямо сейчас, по телефону.

Я ушёл в ванну, долго стоял под сильно бьющими струями воды контрастного душа. Когда вышел, кажется, начал приходить в себя. Ведь я и так убеждал себя, что мы не пара. Марина, «Принцесса», увидев, в какой нищете я живу, просто не выдержала и сбежала. И с чего я взял, что она ушла к Борису? Да, ее отец под арестом, но это не меняет ее положения во всей иерархии. И я должен с этим смириться.

Под ногами захрустело стекло, и я отправился на кухню, взял веник, смел все в совок, выбросил. И подумал, что надо двигаться дальше. Не циклиться на этом. Ушла, значит, у нее были причины. Но я не выдержал, стукнул кулаком по столу, так что подпрыгнули оставшиеся пузырьки. Она же могла объяснить!

Завалившись на кровать, я уставился в белеющий под лунным светом потолок. Попытался уснуть. Но обида, досада, злость на себя не давали покоя. Пришлось опять тащиться на кухню и самому пить корвалол. И только после этого я сумел задремать.