Чтение онлайн

Тим был из вторых. Для него все происходящее ничего не значило. Для него все происходящее просто мешало делу.

– Очень жаль мэра и Алекса.- Лаконично изрек глава медицинских учреждений города N

– В каких отношениях вы состояли с так бесцеремонно похищенными?- Эд работал по своей обычной схеме.

– Исключительно в деловых.- Отрезал Тим.

– Можете описать, когда вы виделись последний рас с несчастными пострадавшими?- Эд намеренно вставлял в текст характеристики. Вообще старина Эдди выглядел, как большой добрый весельчак, поэтому личное отношение в деловом вопросе ни выглядело, странно для окружающих, но для опытного следователя такие мелочи имели огромное значение. Характеристики чётко разделяло линию между хорошими и плохими, давая возможность Тиму самому выбирать, на чьей стороне он.

– В прошлый четверг в этой самой комнате. Он сидел там, где сейчас сидите вы.- Тут он начал жестами левой ладони указывать, кто, где сидел и кто как себя вел.- А я сидел там, где нахожусь в данный момент. Мы с мэром обменялись парой фраз, которые включал в себя регламент. В основном, это касалось голосования по вопросу финансирования плана нового строительства. Большинство здесь присутствующих подтвердят мои слова.

– Как давно вы в этом городе господин Арнс?- Эд впился взглядом в шебуршащие разложенные перед собой бумаги.

– ЭЭЭ кажется... вроде бы четвертый год... или около того.- Тим чуть замялся.

– Расскажите нам, по какой причине он привез вас в город? Какие у вас с ним были дела?- Эд, прервав копание в своих бумагах, все бросил и, воткнул глаха в Тима.

– Город N не единственный город в округе. Для соседних поселений клиника платная. Вся прибыль от Минздрава поступает в казну, которую полностью контролирует мэр. То есть получается, контролировал. Мне платят, потому что городу был нужен хороший финансист и бухгалтер.- Ни тени раскаяния или страха в этом признание ни проскользнуло. Эд пристально смотрел чуть приопустив плечи, возможно даже с некоторым удивлением. Все вокруг молчали, все ожидали, что Эд что-то снова спросит. И хотя по его виду создавалось именно такое впечатление, но он молчал и пауза затягивалась. Эд ждал, ждал и пристально смотрел на Тима. Присутствующие, видя уплотнившегося в рясу отца Николая, помалкивали. Тим оглядывался по сторонам. Обстановка становилась напряженная.

– Да ни похищал я его, в самом деле. Я всегда знал, что он дела крутит со всем городом. Да и ни он инициатор, идейный вдохновитель у них Алекс. А Сашка он просто человек более приятный в общении, поэтому он разговаривает, но говорит, все, с подсказки Алекса. Да ну и что, какая мне разница? Ну, крутят они делишки свои, и пускай. Все так делают. Никто же ни в обиде.- Тим замолчал на некоторое время. Тишину никто ни собирался нарушать. Тим продолжал оглядывать по сторонам. Он ни то что напрягался от происходящего, ему было скорее все равно , просто он считал, что если все будут знать, то им тоже будет все равно и все будет по старому.- Да брось те вы. Не говорите, что вы ничего ни знали. Все же было на виду. Никто ничего кроме них не контролировал и то, что они там процента 3 подворовывали... господи боже мой, тоже мне рпоблема.- он жестом махнул рукой куда то в воздух.- городу только на пользу же все это. Они ведь никому ни отказывали, когда их просили. Небольшой прибавки, по-моему, они заслуживали. Вы не могли ни замечать.

Тим осматривал присутствующих, с немного ошалелым выражением лица. Он высказал меньше, чем хотел, но сказал больше, чем рассчитывал. Хенк с Эдди молчали и пристально всматривались в присутствующих. Отец Николай с таким поворотом дела слегка оживился и даже показался из рясы. Поняв, что на данном этапе сюжет исчерпан, Эд начал собираться, а Хенк подытожил собрание краткой завершающей речью.

– На данный момент все свободны. Шериф вы с помощниками снимите показания с членов совета по завершения собрания.

– Если у нас возникнут вопросы, мы незамедлительно обратимся к членам совета. Надеюсь, вопросов к нам не у кого нет?- видимо тут Хенк был, плохой и малообщительной частью тандема с Эдом. Все закивали. Эд дособирал разложенные по столу бумажки, большинство из которых были пустыми. Они встали и с не менее деловым и властным видом по сравнению с тем моментом, когда зашли, удалились из зала совещаний в атмосфере полной тишины.

– ---------------

От сильных болей человек не может спать. Люди привыкают даже к самым сильным болевым ощущениям, но исключить полностью сигнал опасности, поступающий в мозг не получиться. Можно отключиться минут на 15-20, если повезет, но еще до наступления быстрой фазы сна ты придешь в себя из-за боли в голове, стучащей как колокол на воскресной мессе.

Если человеку долго не давать спать, то его личность стирается. Все знают, что когда долго не спишь все вокруг какое-то не живое, все вокруг как будто сон. Ты, как будто спишь на ходу. Переносишь сон в реальную жизнь. Получается, когда ты не спишь, то ты и не бодрствуешь. Личность становиться прозрачной, мысли прямолинейными. Воображение достаивает мелкие нюансы, которых иногда даже нет. Маски сняты, фальшь больше не имеет значения.

Алекс уже какой-то время ни спал и глазел в потолок. Для людей изолированных от смены дня и ночи, обычное время, разделенное на секторы, превращается в одну бесконечную линию. Думать было просто не о чем, долгая бессонница, и постоянная невыносимая боль по всему телу, не оставляли мыслям не единого шанса. Но лица его дочерей не покидали головы Алекса. Он перестал пытаться представлять, как он снова с ними встретиться, что будет делать, когда выйдет отсюда. Мысль о том, что он тут не умрет, по какой-то причине просто не подвергалась, в его голове, сомнению. Он давно забыл, как хорошо им было в ту, последнюю ночь, когда они были все вместе. Он забыл те ощущения тепла от родных. Он помнил только их улыбающиеся лица.

Помещение, как всегда было чуть освещено. Кругом чувствовалась сырость, как будто это была плавучая баржа. И вечно капающая вода сводила сума. Сырость была настолько очевидно, что создавалась впечатление, будто водоросл, и как единый большой организм медленно, но верно съедают этот подвальчик целиком. Алекс давно поставил на ногах крест. Левая рука ни двигалась и была вся синяя. Правая была вывихнута, но в целом довольно таки подвижна, насколько это вообще возможно в таких условиях.

Дверь отварилась. Алекс, как обычно определил это на слух. Почему-то сейчас в этой полутьме его сильно волновало, чем занимается Человек в балахоне за его спиной. Может, потому, что он уже особо не боялся самих пыток. Ей богу человек привыкает ко всему, даже к казни. А вот неизвестность того, что может произойти заставила его немного набрать тонус. Удивительно, что даже когда человек не спит больше двух суток, в течения дня есть периоды подъема деятельности, в которые он не хочет спать, невзирая на усталость. Так, наверное, было сейчас и с Алексом. Возможно, сейчас был день, но для него это была одна сплошная ночь.

Алекс лежал на, уже привычном ему, столе. Стол - это, то не многое, что Алекс успел изучить. Сделан он был видимо недавно и на совесть. Что-нибудь типа дуба. Тяжелый и прочный. Стол был не гладкий, а какой-то ступенчатый, лежать на нем было неудобно, и все мышцы затекали. На фоне общей боли и усталости, это было терпимо.

Человек в балахоне одел на Алекса металлический ошейник. Ошейник, он чем-то закрепил таким образом, что Алексу было больно вертеть головой. При этом сам ошейник оставалась в удивительной неподвижности. Так он оставил Алекса еще минут на пятнадцать и пошел заниматься какими-то очередными приготовлениями. Как это ни удивительно, но Алекс ощутил облегчение. Ему стало легче, потому что он уже примерно догадывался, что его ждет просто очередная пытка. Хотя нет, скорей это было издевательство. Пытки все-таки направлены на какой-то результат, издевательство более самодостаточно.

Как бы там ни было, через 15 минут Железный обруч стал медленно затягиваться на шее у Алекса. Конструкция железного обруча, по-видимому, напоминала хомут. При вращении винта он становился все ужи и ужи, пока Алекс не стал задыхаться. Палач никуда не торопился, он давал Алексу возможность помучаться в каждом новом повороте винта. Наконец у Алекса почти не осталось кислорода. Какая-то буквально капля воздуха все еще могла пройти через ошейник, но он методично задыхался. Он рефлекторно попробовал помочь себе руками или отбрыкаться ногами. Но те только потряхивались от его рывков. Он начал ужасно хрипеть. Пытался глотать ртом воздух. Винт затянулся. Только хрип и трясущиеся конечности. Он еще пытался мотать головой, но ошейник держал его слишком плотно. Алексу было смертельно неприятно. Он чувствовал, как из него уходит жизнь. Он видел вокруг столько воздуха. Ему сейчас бы хватила одного глотока. Но, увы, весь окружающий воздух был для него не достижим. Тело просило кислорода каждой клеточкой. Каждая клеточка сигнализировала о том, что сейчас умрет. Вся процедура продолжалась около десяти минут. Наконец у Алекса потемнело в глазах. Интересно, почему всем любопытно, что будет после смерти?

Алекс не хотел умирать. Не знаю, повезло ли ему, но он очнулся. Запах нашатыря очень резкий, не то, что он не приятный или сильно отталкивающий, просто он очень резкий. Шея ужасно болела. И все равно некоторая радость, глубоко в груди, что-то теплилось.

Человек в балахоне, некоторое время наблюдал, как Алекс приходил в себя. Он снова ушел, куда-то Алексу за спину. Несколько погодя вернулся и приступил, уже к знакомой процедуре удушения. Шея медленно затягивалась железным хомутом. Трудно поверить, что Апекс улыбался. Он пережил отчаяние смерти. Он забыл все прошлые мучения и небольшая радость в череде полного отчаяния, давала ему истинное ощущение счастья. Хомут снова не оставлял ему надежды на окружающую его жизнь. Но он улыбался. Все таки теперь он знал. Он был снова уверен, уверен что будет жить. Уверенный, что доживет до того момента, когда увидит свою маленькую дочку.