Чтение онлайн

– Надь… Или, все-таки, хочешь быть Владимировной? Если серьезно настаиваешь, я и так могу обращаться… - заговорил, как только тронулись.

– Хоть чугуном зови, только не ставь в печку.
– Перефразировала известную поговорку. Кажется, моя фантазия иссякла, и никаких логичных возражений уже не приходило в голову.

– Договорились. Чугуном не стану звать.
– Влад легко согласился.
– Но вот скажи мне, ты и дальше планируешь воспринимать в штыки каждую мою попытку пообщаться?

– Я ничего не планирую, если честно. Но по-другому не получается.
– Это была самая искренняя фраза из всех, что прозвучали с начала разговора. Я, действительно, никак не могла удержать свою неприязнь к Хмелю, как бы глупо себя ни ощущала при этом.

– Неужели, до сих пор не можешь простить за то, что случилось много лет назад?
– Влад остановился на светофоре. Внимательно смотрел на меня, спрашивая.

– Да нет… Простила уже, наверное… Даже благодарна в чем-то… - пожала плечами, не зная, как правильно объяснить.
– Но, где-то на уровне подсознания, ты продолжаешь меня бесить. И я ничего не могу с этим поделать.

– Значит, будем бороться с твоим подсознанием… - он задумчиво почесал подбородок, на котором к вечеру начала пробиваться щетина. Странно, при свете офисных ламп я ее не замечала, а вот в темном салоне, подсвеченном только уличными фонарями, эта легкая светлая поросль стала видна. А какого хрена я взялась его рассматривать - вообще загадка.

– Может, лучше его не трогать?
– спросила после долгой паузы.

– Кого?
– кажется, Хмель тоже успел забыть, о чем только что говорил. Нормальная такая из нас получилась парочка: каждой сам на своей волне, похоже, и фразы звучат лишь для того, чтобы спугнуть тягостное молчание.

– С подсознанием шутки плохи, говорю. Можно в дурку загреметь, если трогать неправильно. А ты у нас, вроде бы, не по психологии специалист. Так что, давай лучше оставим все, как есть!

– Как есть, это как, Надюш?
– меня передернуло от этого «Надюша». Со времен Зацепина раздражало такое обращение.

– А так: ты смиряешься с тем, что я реагирую на тебя неадекватно. Если конкретно, то готова хамить и некультурно выражаться по любому поводу. Поэтому просто держись от меня подальше. И тебе, и мне так будет легче.

– А если мне нравится, что ты на меня реагируешь, Надь? И я не хочу держаться подальше?

– Ты снова хочешь быть посланным в задницу?!

– Приехали. Это же твой дом?
– я, за разговором, и не заметила, что уже пару минут мы стоим напротив моего подъезда.

– Да, мой. Спасибо за заботу, я пошла.

– Погоди… Провожу тебя до подъезда.

– Да тут всего три шага сделать!
– но он уже вышел из машины, направился к моей двери, придержал ее, помогая мне выйти… Не убегать же теперь, в самом деле?

Хмелевский взял меня за руку. Вроде бы, ничего странного: нормальное поведение воспитанного мужчины, помогающего даме… Но я вздрогнула, будто разрядом прошибло. Выдернуть ладонь не успела: Влад потянул меня на себя, поставил на ноги, придвинулся вплотную.

– Ты тоже это почувствовала, да?

Глава 4

– Что?
– изобразила максимум недоумения, на который только была способна.

– Ты до сих пор на мои прикосновения реагируешь так же, как и раньше. И я на твои - тоже.
– На улице было темно, тусклый свет фонарей во дворе не справлялся с густыми сумерками. Наверное, поэтому я не могла разглядеть лицо Хмеля и понять, что на нем написано: издёвка, удивление или вечное самодовольство…

– Ты до сих пор придумываешь какие-то странные вещи, Влад, очень далекие от реальности. Спустись уже на землю. И прими как данность: я на тебя реагирую только негативно. И… вздрагиваю, когда ты прикасаешься, тоже потому, что мне это неприятно!
– Старалась говорить как можно убедительнее. Но вот не знаю, кого больше сейчас убедить пыталась…

– Мда? А если так?

Не успела сообразить, к чему он клонит, поэтому среагировала с опозданием: дернулась, было назад, но за спиной была дверь автомобиля. Она-то и помешала спрятаться от наглых рук Хмеля.

А эти загребущие конечности действовали с невиданным нахрапом: одна ладонь легла на талию, большая, горячая, заставляя выгнуться, снова вздрогнуть от неожиданности, вторая обхватила за шею, поднялась, пальцы взъерошили волосы, перебирая пряди, вызывая какую-то безумно сладкую дрожь… И да, конечно же, Хмелевский снова меня целовал, не спрашивая согласия. Смело, напористо, немного даже грубо. А я, честно сказать, не сильно-то и сопротивлялась.

Возмутительно, гадко, непозволительно хорошо целовался этот невозможный гад. Так, что глаза прикрылись сами собой, а руки потянулись навстречу. Прикосновение губ словно вышибло из меня все возражения и мысли о том, что обниматься на темной улице со своим давнишним врагом - неправильно и нехорошо. Я вообще потеряла возможность соображать. Только подстраивалась под него в завораживающем танце губ и языков, уже сама притягивала руками все крепче, вжималась в его тело плотнее, казалось - еще пара секунд, и мы начнем раздеваться, не стесняясь ни обстоятельств, ни времени… И темнота двора казалась уже не досадной помехой, а спасением.

Спугнул и остановил нас громкий звук шагов. Кому-то из соседей приспичило прогуляться с собакой… Слава Богу, нас этот случайный прохожий не заметил…

Я уткнулась лицом в плечо Хмелевского, пытаясь немного отдышаться и спрятать свои алеющие щеки. Мозг начал возвращать свои способности, а вместе с ним пришло и осознание того, что только что случилось.

– Ну, что, Надь? Ты, все-таки, согласна?

– С чем?
– спросила, все так же, не поднимая голову.

– Наша взаимная реакция никуда не пропала. До сих пор действуешь на меня крышесносно. Хлоп - и все тормоза отказывают.

– Не обобщай.

Хмель фыркнул. Явно, хотел что-то сказать, но сдержался. Молча поглаживал мои волосы, превращая остатки прически во что-то совсем непотребное. Это была очень странная близость: умом я понимала, что пора оторваться от парня и убираться восвояси, но все остальные части организма требовали продолжения.

– Я не обобщаю, Надь. Просто вижу и чувствую, что ты на меня реагируешь точно так же, как и много лет назад. И отчаянно хочу продолжения!

Я, наконец-то, подняла голову. Посмотрела ему в лицо. Странно. Похоже, серьезно говорил, даже тени улыбки не было.

– Ты одна живешь, Надь?

– На что ты намекаешь, Хмелевский?
– этот вопрос просто вывел из равновесия, спустил с небес на землю, заставил вспомнить все гадости и причины, по которым я его ненавидела.

– Ни на что. Я прямо спрашиваю: если напрошусь к тебе в гости, это никого не заденет? Может, ты еще с кем-то квартиру снимаешь, тогда, конечно, будет неудобно. Лучше тебя ко мне в гости позвать…

– А тебе не пришло в голову, что меня дома может ждать парень? И твои приглашения будут совсем неправильными?
– попробовала оттолкнуть его, но не вышло: слишком крепко прижимал.