Чтение онлайн

Сейчас собственное тогдашнее состояние Халлела вспоминала со снисходительной жалостью и насмешкой. Понадобилось несколько месяцев, чтобы понять простую вещь: ничего не пропало, просто стало совсем другим. Она стала другой. Не только внешне, отчего первое время рыдала ночами, но и внутри. И тогда пришло всё остальное, что помогло: упрямство, протест и желание выжить назло всему миру.

Отправляясь отбывать срок, Халлела была просто одарённой молодой девушкой. Садовым цветком, выдранным из земли и выброшенным в пустыню на медленную смерть. До замужества её не очень-то старательно учили, только сетовали, что такие резерв и склонности бы её старшему брату, зачем они девчонке!

Лучшей она стала уже потом. Не Халлела Лейдиль, не Халлела Безродная — Повилика. Кошмар садовника, отчаянно живучий паразит, процветающий назло тем, кто пытается разорвать его на части, и прекрасно обходящийся без корней.

Могла ли лучшая из лучших, само совершенство, не заметить в собственных энергетических потоках, досконально изученных и отточенных до неестественной безупречности, новую нить? Разумеется, нет. А Шахаб не замечал.

Сначала эльфийка терпеливо объясняла и тыкала пальцами, потом ехидничала, потом ругалась, но шайтар оказался непрошибаем. Он умел манипулировать малыми энергиями и неплохо справлялся, это признавала даже Халлела, но никогда не был упрямым фанатиком, мечтающим доказать всему миру свою исключительность. Поэтому филигранно разделять потоки шайтар не умел, при необходимости хватал ближайший пучок, да и общий стиль его чар был таким — немного небрежным, отчасти по наитию, кое-где — тяп-ляп.

Они уже не меньше двух часов сидели наверху под навесом в буйно зеленеющем садике и под тихий шелест слабого, но упорного дождя пытались обернуть связь. Повилика, подобрав ноги, окуклилась в огромной тяжёлой меховой шкуре, вынесенной шайтаром специально для неё, так что не пришлось даже накидывать что-то более тёплое поверх платья, а самому мужчине как будто хватало плотного сцара и потрёпанного долгополого жилета, отороченного облезлым мехом.

— Кусок гранита! — Когда провалилась очередная попытка, Халлела негодующе стукнула сидящего рядом мужчину кулаком в плечо. — Слепой к тому же!

— Ты очень талантливый педагог, — восхитился тот в ответ со спокойным ехидством. На насмешки и негодование временной наставницы он реагировал с редким спокойствием, отчего та чувствовал себя глупо, но всё равно не могла сдержаться.

— Пф-ф! — Сдувшись, Повилика уткнулась в его плечо лбом. — Ладно, сдаюсь. Я иссякла. Больше идей, как заставить тебя быть аккуратнее, у меня нет. Пока не научишься разделять потоки, а не хватать их горстями, не видать тебе эльфийской магии.

— Меня устроит эльфийка, — заверил он и, прежде чем она успела заметить подвох, просунул руки под шкуру, схватил женщину и потянул к себе.

— Ай! — взвизгнув, Халлела отчаянно забилась. — Ты холодный! Пусти, ой. Пусти, репей!

Вместо того чтобы внять и устыдиться, Шахаб только рассмеялся, без малейшего усилия преодолевая сопротивление добычи. Перетянул к себе на колени, завернул в полы жилетки…

Повилика вспомнила, что она вообще-то сильный маг, но было уже поздно: холодными у шайтара оказались только руки, а сам он под жилеткой — вполне тёплым, и шкура не упала, а всё ещё прикрывала ноги и бёдра. Да и к рукам Халлела притерпелась, или просто они вскоре нагрелись. Но всё равно сделала единственное, что пришло в голову: от души мстительно грызанула негодяя куда достала — у основания шеи. Не игриво, а со всей силы, так что он даже ругнулся от неожиданности, но снова засмеялся и плотнее укутал её в шкуру.

— Хорошо, что эльфы травоядные, а не хищники, — заметил Шахаб и, поудобнее перехватив кокон, поднялся.

— Сам ты травоядный! — буркнула она. — Куда собрался?

— В дом. Если мы больше не пытаемся повелевать растениями, делать это приятнее под крышей.

— Ладно, я тебе пару упражнений покажу на разделение потоков, будешь… Ай! Да что ты делаешь?! — возмутилась она, потому что шайтар бесцеремонно закинул ношу на плечо.

— Выражаю готовность учиться, — припечатал он и под ругань Халлелы спустился вниз.

Далеко, впрочем, не понёс, аккуратно поставил на ноги в гостиной, был еще раз укушен, но в итоге милостиво прощён после честного признания, что эльфийская магия ему не интересна, он бы лучше чему-то более практическому поучился.

Тактический ход оказался грамотным. Попытайся Шахаб увильнуть вовсе, Повилика бы совсем разворчалась и, может, даже всерьёз обиделась бы. Для неё готовность учиться и принимать новое была одним из ключевых признаков пригодного к общению существа, и, окажись шайтар совсем нелюбопытным и бестолковым, это непременно разочаровало бы. Интерес же к другим областям магической науки Халлела приняла благосклонно и легко переключилась на новую тему.

При всей сообразительности, редкой силе и отточенных навыках работы с энергией магом Шахаб оказался бестолковым. Он не сразу смог признаться себе в этом, но тщательное изучение объявлений о вакансиях в газетах заставило прийти к неутешительному выводу: пока что он бесполезен, и перед тем, как замахиваться на что-то серьёзное, надо восполнить пробелы. Беда в том, что сделать это быстро — невозможно. Требовалось или несколько лет отучиться по выбранной специальности, или тщательно изучить нюансы на практике с толковым наставникам.

Халлела с её предложением научить чему-то полезному оказалась неплохим вариантом для начала, а озвученный в итоге вердикт лишь сформулировал его собственные смутные подозрения.

— Первый раз такое вижу! — заявила Повилика, снова кутаясь в уже знакомую шкуру. — Как можно так ловко сплетать тонкие чары, вообще не понимая, что именно делаешь, и будучи таким морёным дубом в теории?!

— Я с двадцати лет в «Байтале», — спокойно пояснил Шахаб. — Как школу с общемагическим курсом кончил, так и ушёл. Да и учили там… Почти всё, что я умею, это или отец дал, пока был жив, или сам где-то нахватался.

На крышу они вернулись, когда устроили перерыв на обед и шайтару захотелось повозиться с мясом, а для этого требовался открытый огонь. Повилика пыталась возражать, но он оставался непреклонен, пришлось торговаться. Сошлись на обещании не хватать её холодными руками и не тащить на плече.

О согласии своём она в конце концов не пожалела: шкура грела, дождь тихо шелестел по навесу, потрескивали угли, да и вид открывался приятный. Погода совсем не подходила для того, чтобы оголяться, но рукава Шахаб закатал по локоть, и смотрелось это волнующе приятно: сначала как он уверенно и точно колет дрова, и массивное топорище толще руки эльфийки в могучих лапах выглядит неудобно тонким, потом — разводит огонь, а потом — орудует здоровенным ножом и священнодействует над мясом. Восхитительно первобытное зрелище!

— Байтала… Знакомое что-то, — нахмурилась Халлела.

Шахаб в ответ хохотнул.

— А ты, я гляжу, знала, куда ехала, да? Это наша повстанческая армия, которую у вас террористами называют.

— А-а, вспомнила! Дикие парни в халатах! — обрадовалась она. — Точно, газета какая-то попадалась, или по трещалке говорили…

— Только эти парни в халатах натянули эльфам уши на задницу, — самодовольно припечатал мужчина.

— Я за вас рада, — рассмеялась Повилика.

Мелкая обида шайтара выглядела забавно, но Халлела предпочла его не цеплять. Не из вежливости и душевной доброты, просто дразнить мужчину с таким ножом и грязными руками — всегда чревато. Этот, конечно, с ножом не бросится, но вот схватить точно попытается, а ей было сейчас слишком уютно, чтобы лишний раз шевелиться, выдираться, отмываться потом… да ну, оно того не стоило.