Чтение онлайн

Как остроухая умудрилась его окрутить? И как с этим разбираться — теперь-то!

Шаиста тяжело вздохнула, одним глотком допила остывший кофе и поднялась из-за стола. Не время и не место для слабости, у неё и правда еще множество дел и встреч, а проблема не настолько острая, чтобы ради неё отменять всё. Ей надо остыть, сыну надо остыть, Шаду… По Шаду плачет воспитательная хворостина, потому что мог бы хоть как-то предупредить, но теперь уже поздно. И после разговора — поздно, и вообще — поздно, давно уже вырос и благополучно женился с её попустительства, так что даже никакие старые законы времён радикального матриархата не вспомнишь: по ним он теперь в зоне ответственности супруги.

Шахаб до последнего не верил, что их вот так спокойно отпустят. По коридорам шёл быстро, так что Халлела едва за ним поспевала, но — не спорила. Тоже, наверное, чувствовала, как в затылок дышит воображаемая погоня и за каждым углом поджидает готовая к бою стража.

Обошлось. Никто не препятствовал, только изредка любопытно косились, а охрана провожала цепкими внимательными взглядами, но спросить ничего не пыталась: приказов о задержании кого бы то ни было не поступало, странная парочка не в крови и налегке, да и Шахаба кое-кто опознавал.

Они выскочили наружу, под мелкий неприятный дождь, пересекли площадь, нырнули в переулок — и шайтар, оглянувшись на равнодушный к беглецам дворец, наконец сумел выдохнуть и немного расслабиться, сбавить скорость, а потом и вовсе — остановиться.

— Пора бежать из города? — иронично уточнила Халлела, тяжело дыша: так быстро и так много ходить она не привыкла. — Или просить у орков политического убежища?

— Вряд ли, — вздохнул в ответ Шахаб. — Если сразу отпустили, наверное, мать остынет и дальше уже будет действовать не так резко. Надеюсь, — добавил он, поморщившись. Потом окинул пристальным взглядом ёжащуюся от холода и обхватившую себя за плечи эльфийку и пробормотал виновато: — Прости. Я должен был подумать, что всё закончится подобным, и взять для тебя хоть какую-то накидку.

— Переживу, — легкомысленно отмахнулась она. — Сейчас отдышусь и тепловой кокон сплету, он, зараза, энергоёмкий и недолговечный, но на сколько-то хватит.

— Пойдём. Или тебя понести?

— Заманчиво, но своими ногами идти теплее, а ты хотя большой и горячий, но со всех сторон не обхватишь.

Они некоторое время шли молча, потом Халлела остановилась и несколько минут сосредоточенно творила магию. Шахаб внимательно наблюдал, но половины не увидел, не говоря уже о том, чтобы понять. Про чары защиты от ветра и дождя он, конечно, слышал, даже кое-что умел, но — стационарные и натянутые на основу. Палатку укрепить, шалаш — это можно, а чтобы идти под этими чарами… Слишком нестабильно, слишком сложные расчёты и слишком многое надо учесть. А Халлела всё это плела по памяти, на ходу.

— Вроде держится, — вздохнула она наконец с облегчением, прислушиваясь к себе. Медленно повела рукой, задумчиво хмыкнула: кокон оказался узким, поднятые руки из него выпадали — Шахаб видел. Поэтому брать его под руку женщина тоже не стала, но за предложенную ладонь ухватилась. — Идём. Я правильно понимаю, что тут только пешком и достаточно далеко?

— Не очень далеко и под горку, — обнадёжил её шайтар. — Но пешком. И… из дома придётся уйти, — нехотя признал он. — Понять бы куда, — пробормотал себе под нос.

— Разберёмся, — оптимистично решила Халлела, с интересом глазея по сторонам: город она видела впервые, а посмотреть было на что.

Агифа выглядела обшарпанной, но как-то… уютно, что ли? Выкрошившаяся местами брусчатка и облезлые стены бесформенных домов, похожих на обломки скал и поросших вверху зеленью, выглядели естественным природным ландшафтом, а не рукотворными бедными постройками, и это сглаживало впечатление.

Да и на местных жителей в таком количестве посмотреть — тоже новый полезный опыт, стоит уже начать вырабатывать привычку к серой коже и чуждым лицам. Если, конечно, Шахаб прав, и им еще не пора удирать из страны, без чего хотелось бы обойтись: только-только начала привыкать, язык выучила, в разговорной речи освоилась! Что теперь, еще и орочий изучать? Халлела не собиралась спорить с выводами любовника, он куда лучше знал свою мать, но, судя по тому, как хмурился и переживал состоявшийся разговор, всё ещё могло измениться.

Вид местных жителей подтвердил давно зревшее у Повилики подозрение: что её шайтар примечателен не только на эльфийский взгляд. И действительно, в толпе он выделялся. Народ в среднем оказался крупнее и массивнее эльфов, но Шахаб и среди сородичей отличался сложением и ростом. Попадались соизмеримые, но мало.

— Шахаб, — нарушила Халлела молчание, когда уже немного насмотрелась и привыкла, да и спутник слегка расслабился и успокоился, — а ты и правда собирался разнести дворец?

— Не знаю, — сумрачно откликнулся он. — Я надеялся, что до этого не дойдёт, но… Скорее всего. А что?

— Любопытно, — рассеянно отмахнулась она и после короткой паузы заявила: — Я знаю, куда мы переберёмся из того дома.

— Откуда? — озадачился Шахаб.

— Понимаешь, после визита Рузаля ко мне явился Мутабар в компании с местным университетским ректором, заманивали и соблазняли. Я из интереса поторговалась, но соглашаться посчитала невежливым, я же всё-таки заключённая. Они предлагали проживание на территории университета.

— Мне не нравится, что ты останешься там без защиты, — вздохнул шайтар. — Плевать на остальное, но эльфы так просто не успокоятся.

— В доме твоя защита не очень-то помогла, — хмыкнула она. — Предлагаю для начала там осмотреться.

— Где этот университет хоть находится? — пробормотал он себе под нос, пытаясь вспомнить. — Я там ни разу не был.

— Местный еще называется! — пренебрежительно фыркнула эльфийка. — Найдём как-нибудь.

Изначально она не планировала посвящать шайтара в детали своих переговоров с местным научным сообществом, во всяком случае, пока её статус не определится и пока не пропадёт угроза со стороны сородичей, беспокоившая и Шахаба. Университет мог стать неплохим прибежищем на случай размолвки с любовником, а такие вещи лучше не афишировать — столько, сколько получится. Но обстоятельства вдруг изменились, и…

Этот шайтар не просто хотел приятно проводить время вдвоём, но готов был драться за неё. Всерьёз. Против своих. Насмерть. Она с самого начала почти не сомневалась, что он там, в кабинете, угрожал искренне. Не вязались с этим мужчиной неумение держать слово и готовность отступить, если блеф не удастся. Упрямый настолько, что скорее расшибётся насмерть, чем отступит. И его неуверенный ответ на прямой вопрос лишь укрепил эту убеждённость.

Никогда в её достаточно долгой жизни за Халлелу никто не боролся, тем более вот так. Даже те, кто по своему положению и статусу должен был занимать её сторону и защищать, отворачивались, и сражаться приходилось самой. Ей никогда не пришло бы в голову, что совершенно другое отношение можно встретить — вот так. В том, от кого гораздо легче ожидать ненависти, желания отомстить и ответной гадости. Поведение Шахаба обезоруживало. Усложняло всё, заставляло внимательно присмотреться к собственным привычкам и принципам, переоценивать и обдумывать то, что полагалось очевидным.

Это оказалось до онемения приятное ощущение. Выбивающее землю из-под ног, изумляющее до неверия, но — восхитительное. Могла ли она после такого продолжать относиться к нему по-прежнему и быть готовой спасаться в одиночестве? Могла. Вот только не хотела.

Конечно, ещё оставалась угроза со стороны сородичей, которая без поддержки местного правительства становилась особенно острой. А ну как Великая Мать решит таким образом отомстить? Не может же Халлела постоянно держать её сына за руку, чтобы спрятаться за ним в момент опасности! Даже от мысли такой передёргивало. Но раз у них не осталось другого выбора, почему бы не осмотреть предоставленный, кажется, самой судьбой вариант?