Чтение онлайн

Деваться некуда, и я, захлопнув рот, жду, что он скажет. Как унизит меня? Толпа тоже ждет.

Но он не успевает ничего сказать, потому что в класс входит наш учитель Эдуард Григорьевич. Останавливается, как вкопанный, сжимая папки, неуверенно поправляет очки.

У меня появляется довольная улыбка на губах.

Вот оно. Мое спасение. Сейчас Ворон уйдет в свой класс. Даже, если ему все равно, что был звонок, учитель его выгонит. Он очень строгий у нас.

— Эдуард Григорьевич, у меня важный разговор, — спокойно говорит он, даже не взглянув на учителя. — Прошу извинить.

— Хорошо, Артур, только недолго, — тяжело вздохнув, будто также принимая неизбежное, учитель выходит, плотно прикрыв двери.

Уголки моих губ унывающе опускаются вниз. У Ворона же напротив — насмешливо приподнимаются вверх.

Но ощущение витает, что он явно серьезен, как никогда…

Глаза в глаза. И нет возможности отвернуться. Знаете, ее просто нет. Моя воля полностью отсутствует. Я под сильнейшим гипнозом.

Не зачарована, нет.

Напугана.

У меня губы пересыхают, хочется пить. Облизываю их медленно, оттягивая момент. Парень снова отслеживает мое движение. И взгляд на этот раз довольно сфокусированный. Ни один мой жест не оказывается не замеченным. Даже то, как нервно дергаю ногами, видимо в дохлой попытке убежать куда подальше. Можно с этой планеты.

В классе тишина. Только Мякишев еще пару раз громко сглатывает.

— Избегаешь меня? — тихо, низко, интимно. На грани с хриплым шепотом, от которого идут игольчатые мурашки…

А может, я просто напугана сильнее, чем мне казалось.

— Нет, — шепчу также тихо, но чувствую — все вокруг прислушиваются. Веки опускаю, отчего-то в этот момент стесняясь смотреть на него.

Ощущение, что парень пронзает во мне дыру глазами. Все лицо горит. Язык онемел, не могу справиться с волнением. Все мысли о том, как он хочет унизить меня. Обидеть, сделать больно, на виду у толпы.

Не знаю, вынесу ли я это снова. Когда я не высыпаюсь, то особенно близко к сердцу все принимаю. Особенно уязвима. Будто мои нервные клетки чрезмерно раздражены и требуют отдыха. Сегодня я определенно не в состоянии вынести очередного унижения. Мечтаю о спокойствии.

— Давай поговорим на обеде! — выпаливаю на выдохе, не успевая анализировать. — Мы можем выпить чаю в буфете… Я куплю тебе пончики, хочешь? Тебе же нравится сладкое? — уже не понимаю, что за бред несу от нервов. — Да, нравится, я помню! Знаешь, мне тоже. Я их очень люблю. С карамелью особенно… По-моему, ничего вкуснее в мире нет.

Какая же я дура! Подкупить бездушного демона… пончиками?

Невероятно, что я посмела сморозить такую глупость.

Поднимаю глаза на Ворона, впитывая его реакцию. Он не выглядит разозленным, скорее — глубоко задумчивым.

Заинтересованно хмыкает.

— Хорошо, — выносит свой королевский вердикт. — Ровно в двенадцать, Малышка. Не опаздывай.

Киваю, заводя руку за шею. Все тело болит, как от тяжелой работы.

Ворон шагает к двери, но перед выходом оборачивается и грозно бросает, глядя на Мякишева:

— До конца урока так стой. Не двигайся и молчи. Иначе — будет очень больно. Понял?

— Д-да…

— Хр*на ты понял, безмозглый? Я же сказал молчать. Ты, — пальцем щелкает, глядя на Тихонова — грузного парня, которого втихую называют Колобком, но в глаза люто побаиваются. Потому что он эти глаза может влегкую выбить.

— Я, — Колобок встает, и зачем-то кланяется.

Я его понимаю. Хорошо, хоть не в реверанс садится. Мне пару раз хотелось, когда он раздавал свои властные указания.

— Ты за главного. Если он молча не достоит до конца — поговорим с тобой. Уяснил?

— Уяснил! Выполню все! — и снова кланяется.

Меня почему-то прошибает.

Чего это он тут вытворяет? Я начинаю фырчать.

Но тут же замираю, потому что чересчур заметно получилось. Тишина стояла, а тут я… дурацкими звуками… перебиваю самого короля.

Мой маньяк мгновенно поворачивает голову и смотрит на меня.

Все молчат. Тоже подозрительно косятся в мою сторону.

Я уж думаю, что мне сейчас попадет. Нет, в ноги ему я кланяться не буду.

Нет, нет, не хочу. Не дождется.

Максимум реверанс.

Ой, да ну, нет. Не волнуйтесь. Это шутка.

Наверное…

Но парень и не думает, что-то от меня требовать. Ухмыляется только, чуть более заметно, чем обычно. И уверенно выходит, заявив учителю, что он закончил.

Чего закончил? Командовать он закончил.

И ведь слушаются все.

Даже Эдуард Григорьевич ничего сделать не смог. Смирился и стал вести урок, будто ничего странного не произошло. При том, что Мякишев стоял на парте в позе дерева до самого конца. В позе дерева на ветру.

Да-да, на ветру. Его периодически шатало. Колобок тут же вонзал в него свой грозный взгляд и шипел. Гришка в этот момент мгновенно находил равновесие.

Так и прошел наш сдвоенный урок…

После чего пришло время обеда.

Вот тут самое непростое для меня. Я пообещала, что встречусь с Вороном в буфете. Только…

Я совсем забыла, что у меня запрет от Клюевой на посещение нашего школьного кафетерия.

Вспомнила, только когда ринулась к двери со звонком, и услышала позади противный голос Кистяевой: «Светик, ты скоро? Тут у нас кое-что необычное произошло».

Морозец по спине прошелся, я обернулась и глянула на нее.

Она в руках телефон держала и смотрела слишком злорадно…

От греха подальше, я отправилась на свое родимое место на подоконнике и достала контейнер с бутербродом. Ничего особенного — хлеб и колбаса вареная. Второпях «слепила» перед самым выходом из дома.

Ко мне неуверенно подошла Динка. Вот тут я и заметила, как ей натерпится узнать, что происходит. По ее бегающим туда-сюда глазам.

— Ой, Маришка… — как-то воодушевленно выдает. — Что у тебя с Вороном?

— Ничего. Кажется, я ему дорогу перешла, или типа того, — будто бы безразлично пожимаю плечами, покручивая в руках контейнер.

— Так он же через тебя переступил.

— Дин, обязательно напоминать?!

— Извини… Я имела в виду, чем ты могла ему помешать? Тем, что лежала у него на пути?

Еще раз безучастно пожимаю плечами.

— Он же смотрел на тебя тогда, будто ты всего лишь пыль у него под ногами. А тут аж в наш класс заявился. Его Господство соизволило до нас, простых смертных, спуститься… За что такая честь?