Чтение онлайн

Мне приходится убегать пригнувшись. И чего он такой верзила?

Возвышается Ворон над людьми, словно Великан над гномами.

Перед первым уроком прячусь в женском туалете. Там меня обнаруживает Динка. Проверив, что кабинки пусты, и доносчиц Клюевой здесь точно нет, она сочувствующе интересуется:

— От Светки прячешься?

— Да, от нее, — сминаю пальцы рук и прикусываю язык, который так и чешется, чтобы выдать подруге всю правду. Но зная Динку, не стоит рисковать. Нарвусь на длинные психологические речи с утра пораньше.

— Не волнуйся, она проспала сегодня, пока будет прихорашиваться, придет минимум к четвертому уроку, — заговорщески мне подмигивает. — А ее верная свита занята с самого утра. Они решают, что надеть на какую-то там вечеринку. Поедут в центр после игры.

— Класс, — взбодрившись, натягиваю счастливую улыбку на все лицо. — А я после игры спортзал буду мыть. Слушай, а ты про Светку откуда знаешь? Они что, все это в чате по баллу обсуждают?

— Да уж, никого не стесняются. Чат превратился в их личную группу. Скидывают фотки нарядов и спрашивают друг у друга советов. Возможно, балл будет в стиле «костюмированный карнавал».

— Я точно туда не пойду.

— Да брось! Чего бояться? Нужна ты им там больно. Не до тебя будет, — Динка плюется, открыв дневник с расписанием. — Тьфу! Три химии поставили в пятницу. Подряд.

— Правда? Какая радость, — улыбаюсь, под ее гнетуще-напряженный взгляд, устремленный на меня. — Интересно, что зададут. И поставят ли контрольную? Знаешь, я бы не отказалась от…

— Не нуди, Маришка! И без тебя фигово!

— Да ладно тебе, — разочарованно хлопаю ресницами. — Я могу тебя поднатаскать.

— Маришь, мне уже ничего не поможет — это раз. Пойми, я нахожусь в самом конце цепочки.

— Какой еще цепочки? Питания?

— Цепочки грызунов! Грызунов гранита наук! — уточняет на мой ошарашенный взгляд. — И я не готова помимо школы заниматься этой ерундой дома — это два.

— Химия — не ерунда!

— Пойдем, звонок через три минуты. Да не бойся ты! Говорю же, проспала она!

Я неуверенно выхожу из туалета, воровато оглядываясь по сторонам.

Это утро немного не задалось, из-за пугающего парня, который зачем-то явился на выгулку Хамфри. Но то, что Клюева придет попозже — радует безмерно. Так что мое настроение повышается.

Хоть урок и сдвоенный, но проходит быстро. На перемену я не выхожу, чуть подперев рукой щеку, пялюсь в окно, периодически цепляя взглядом в углу подоконника сонную муху.

У меня крайнее место на самом переднем ряду, я люблю так залипать. Мечтать, что скоро выберусь из этого водоворота школьного буллинга.

Так спокойно и легко, когда Клюевой нет. Никто меня не задирает по ее наводке, всем просто плевать.

Девчонки в углу уселись, головы пригнув, что-то увлеченно обсуждают. Динка побежала со своим Стасом обжиматься (он в параллельном классе обучается).

Парни развлекаются, как могут. Я на них не гляжу. Боюсь столкнуться глазами со Славой, потому что мне стыдно.

Я не сделала для него задание, и не знаю, как ему об этом сообщить. Возможно, я успела бы сделать часть на перемене, но там довольно сложная тема. Планирую попробовать на обеде прорешать. Обычно он на обеде уже переписывает своим подчерком, но не в этот раз.

Я стараюсь не прислушиваться к его голосу, чтобы не вспоминать вчерашний эпичный вечер и мое признание, закончившееся великим провалом.

Мне просто нужно отойти от всего этого. И пусть они так шумят, я почти отключаюсь, в полудреме. Но шум голосов меня выводит из полусна.

Мякишев опять прыгает, словно обезьяна, прямо по партам. Хоть обувь снял… и даже носки. И напевает голосисто:

«Босой, босой, и давно уж холост-о-оой!»

Придурок.

Гелька недовольно цокает языком. Все ржут, наскоро убирая вещи в рюкзаки. Некоторые подпевают и пританцовывают.

— Шацкая, двинься, иначе наступлю на тебя!

— Отстань, — сонно бормочу.

Я впервые так сильно не выспалась. Всегда ложилась рано, а тут гуляла допоздна.

— Ну, как хочешь, Шацкая! Будет очень больно! Потом не говори, что не предупреждал!

Звучат знакомые издевательские смешки.

Что бы это значило?

— Ногу убрал, иначе оторву.

Голос такой грубый и жесткий, что я вздрагиваю. Поворачиваю голову к двери, и вижу, что там стоит…

Ворон.

Он не смотрит на меня, его зловещий взгляд сосредоточен за моей спиной.

В классе наступает гробовая тишина.

Я поворачиваюсь и вижу, что над моей головой повисла чья-то пятка.

Чуть выше взглядом веду, там Мякишев Гришка. Стоит прямо надо мной, нога так и висит в воздухе. Завис вообщем, словно статуя Микеланджело. Немного покачивается, удерживая равновесие.

Рот недоуменно скривлен, видимо, на губах была улыбка, но она со скоростью ультразвуковой ракеты тухнет.

— Ой, а ты чего здесь, ты же из другого кла… — губы Мякишева белеют, он медленно убирает ногу обратно на парту. Выпрямляется, становясь в позу оловянного солдатика.

— Вот, так и стой, придурок. Пошевелишься — убью, — все тем же невероятно пугающим голосом приказывает мой маньяк.

Мякишев издает резкий полувздох, громко сглатывает и замирает.

Народ многозначительно переглядывается, округляя глаза. Динка вбегает в кабинет перед самым звонком, на секунду притормаживает и шокировано разглядывает Ворона, будто перед ней великое божество. Рот изумленно раскрывает и чуть подкашиваясь, идет к своему месту.

Парень делает твердый шаг, и в классе становится еще тише. Настолько тихо, что можно было бы услышать, как та самая занимательная муха в углу чихает.

— Что ты… — успеваю произнести, прежде чем он возьмет стул, поставит его спинкой ко мне и усядется. Ноги расставит широко в коленях, локти кладет на спинку, и утыкается в меня безумными глазами.

Я следую примеру многих, приоткрываю рот. Но не удивленно, нет. Скорее… Раздраженно. Взбешенно и…

Обреченно.

Знаете, это чувство, когда все настолько плохо, что ты уже готов сдаться? Вот, оно то самое. Пронзает в моменте.

Я явно чем-то не угодила Ворону, из-за чего он меня сильно недолюбливает.