Чтение онлайн

– Он вернется, – утверждал Дэйв.

– Как всегда, – соглашалась Шелли. – Мы найдем его.

– Дети, вы что-нибудь слышали вчера ночью? – спросил Дэйв.

Никто ничего не слышал.

– Никакого шума? – еще раз повторила Шелли.

Сэми с Тори помотали головами. Но Никки помнила, что, когда она ложилась спать, Шейна не было на его обычном месте в шкафу.

– Никки, ты слышала, как он вернулся вчера?

– Нет, мама.

Позже Шелли явилась в кухню с небольшим деревянным скворечником в руках: Шейн делал его для школьного проекта. С одной стороны он как украшение нарисовал силуэт собачки. Мать с загадочным видом поставила скворечник на стол. И сказала, что Шейн оставил его для нее в качестве прощального подарка.

– А еще там была записка. В ней говорилось: «Я люблю тебя, мама».

Записки никто не видел.

Никки сразу не поверила матери.

– Шейн ненавидел маму, – сказала она Сэми после того, как мать продемонстрировала им скворечник.

– Уверена, он не мог оставить ей такой записки.

Сэми тоже не верила в теплые отношения матери с Шейном, но не могла признать, что вся эта история – одна большая ложь.

– Шейн всегда убегал, – напомнила она Никки.

Никки не ответила. Что-то в этом скворечнике беспокоило ее: она понимала, что он не стал оставлять бы Шелли подарков или писем с признаниями в любви. Тем не менее Никки не хотелось думать, что с мальчиком, которого она считала своим братом, случилось что-то плохое.

Шелли со старшими девочками сели в машину и поехали искать Шейна, но на этот раз их поездка была совсем недолгой.

Против всех правил.

«Обычно мама целый день колесила по округе, когда искала его. А тут мы вернулись уже через час, – позднее рассказывала Никки. – И потом ездили искать Шейна всего раз-другой».

Спустя несколько дней, когда Никки кормила лошадей, ей на секунду показалось, что она слышит голос Шейна. Она огляделась, но не увидела его. Вечером Никки рассказала Шелли об этом.

– Мама, Шейн где-то поблизости. Кажется, я его слышала.

Шелли нахмурилась.

– О чем ты говоришь?

Никки любила Шейна. Она хотела, чтобы он вернулся, как всегда.

– Может, он никуда не сбегал?

Мгновение Шелли смотрела дочери в глаза. Потом отвернулась, ничего не сказав.

Примерно через неделю Шелли с дочерями поехала на выходные в мотель в Абердине. Решение о поездке она приняла спонтанно. Они поплавали в бассейне и поели в кафе неподалеку. Старшие девочки говорили о Шейне – надеялись, что с ним все в порядке.

Куда бы он ни подался, там ему было лучше, чем дома.

Наконец они получили ответ. Мать сказала, что их двоюродный брат рыбачит на острове Кодиак.

Он звонил, когда вы были в школе.

Вы пропустили звонок.

У него все отлично. Он по всем нам скучает.

Шелли сказала, что до этого ей кто-то несколько раз звонил, но вешал трубку.

– Например, прошлым вечером, – сказала она убедительным тоном. – Наверняка это был Шейн.

Никки не спрашивала, зачем Шейну звонить и вешать трубку. И почему он звонил только тогда, когда никого больше не было дома. Ни ей, ни Сэми не разрешалось подходить к телефону; они слышали только щелчок, когда трубку клали на место. В этом конкретном случае не имело смысла уличать мать во лжи.

Шелли также напомнила дочерям, что, если кто-то будет расспрашивать их о Кэти, они должны отвечать одно и то же.

– Что ты скажешь, если придет полицейский и спросит про Кэти?

– Что она уехала со своим парнем, – сказала Никки.

– Как его имя?

– Рокки.

– А кем он работает?

– Водителем грузовика.

– Куда они отправились?

– Куда подальше?

Шелли состроила гримасу. Она была раздражена.

– Ну же, Никки, подумай! Надо отвечать точно.

– В Калифорнию или на Аляску.

– В Калифорнию! Ты что, совсем меня не слушаешь? Это Шейн сейчас на Аляске!

Никки оставалось лишь надеяться, что он действительно там.

Никки попыталась нажать на ручку входной двери. Заперто. Теперь, когда Кэти и Шейна с ними не было, она опять оказалась на линии огня. Стала для матери главной мишенью. Стоя перед входом в дом, Никки тихонько постучала. Стукни она громче, и мать рассердится еще сильней. Надо было, чтобы та просто поняла – Никки по-прежнему здесь, как будто она могла куда-то деться.

– Пожалуйста, мам! Впусти меня.

Никакого ответа.

– Пожалуйста, мам! Здесь ужасно холодно. Я буду хорошо себя вести. Обещаю.

Шелли игнорировала ее: она лежала на диване и смотрела телевизор.

Так происходило практически ежедневно. Однажды Шелли дала дочери одеяло. Но обычно отправляла ее на улицу с пустыми руками. Как-то Никки удалось припрятать спальный мешок и коробок спичек в старом амбаре. Но когда они ей понадобились, оказалось, что вещи пропали.

Ее мать – Никки это знала – отлично умела отыскивать спрятанное.

Бывало, что Никки ночевала в одной из хозяйственных построек, но в основном ей приходилось бегать по лесу за домом, чтобы не замерзнуть, и ждать прихода рассвета. Мечтать о том, как бы выбраться отсюда. Временами она видела фары машины – это друзья привозили Сэми с очередной вечеринки. В окнах спальни Тори горел свет. Никки любила сестер больше всего на свете, но никак не могла понять, почему к ней мать относится совершенно по-другому, с такой злобой и ненавистью. Почему постоянно ей говорит, что она мусор, сука, неудачница, шлюха. Оскорбления сыпались на нее пулеметными очередями.

– Никто никогда не полюбит тебя, Никки! Никто и никогда!

Время от времени Шелли пускала ее внутрь. Но не потому, что дочь умоляла ее или обещала исправиться. Просто когда ей так хотелось. Шелли давала ей поесть горячего и говорила, что очень любит Никки.

«Какое-то время все шло нормально, – вспоминала Никки много лет спустя. – Может, день или два. Я не доверяла ей, но всегда надеялась продержаться в доме подольше».

Потом, без всякого предупреждения, мать снова выгоняла ее. Часто голую. Иногда с комплектом одежды. Непременно под градом оскорблений и обидных слов.

Насилие становилось все более жестоким.

Однажды, когда Никки работала во дворе в одном белье, мать бросилась на нее с ножом. По какой-то причине Шелли разозлилась на дочь. Видимо, ее бесило то, что у Никки не получалось найти работу после увольнения с должности посудомойки в «Морской звезде», или то, что она недостаточно хорошо справлялась на ферме. Никки бросилась бежать – мимо сарая, через поле, – а мать преследовала ее и приказывала остановиться.

– Черт тебя побери, Никки! Не смей убегать от меня!