Чтение онлайн

– Какую? Что она тебе дала?

– Просто какие-то капсулы.

– Какие именно?

– Желтые. От насморка.

Сэми разволновалась еще сильнее, вспомнив, как мать дала ей таблетки, после которых она не могла держаться на ногах. И о том, как Шелли кормила таблетками Кэти и та на несколько часов впадала от них в ступор. Мать обожала раздавать домашним лекарства, говоря, что им станет гораздо лучше, но в действительности ей надо было просто сделать их покорными. Или убрать с дороги, чтобы она могла и дальше смотреть телевизор или заниматься своими делами, не беспокоясь о других членах семьи.

– Ты должна вызывать у себя рвоту, Тори. Сейчас же.

Тори возразила:

– Мама не станет мне делать хуже.

Сэми сделала глубокий вдох. После всего, о чем они говорили, после всех подробностей, которые – Сэми знала – были чистой правдой, она еще лучше стала себе представлять, что Шелли станет или не станет делать и что она уже делала в прошлом. Никки рассказала Сэми, как один раз решила, что родители собираются ее убить, – это было после того, как Шейн исчез, и они беспокоились, как бы Никки их не выдала.

Как и любой другой на ее месте.

– Ты ее не знаешь, Тори! Тебе надо избавиться от таблетки, прямо сейчас.

Настойчивость сестры напугала девочку.

– Хорошо, – сказала Тори. – А как?

– Постарайся вызвать у себя рвоту.

Тори ответила, что попробует, хотя в душе понимала, что не сможет. Она боялась, что, если ее действительно стошнит, мама заметит это и разозлится. Может, даже побьет. Несколько минут она сидела у себя в комнате. В голове все плыло. Что бы мать ей ни дала, эффект был странный. Тори вышла во двор и стала бродить кругами, думая о том, что мать наверняка за ней следит.

Потом позвонила сестре еще раз.

– Забери меня отсюда. Я нигде не вижу Рона. Он мертв, Сэми. Я это знаю.

– Ты уверена?

– Да. Прошу тебя.

Сэми попыталась надавить на Тори. Ей не хотелось идти в полицию. Она помнила, чем кончилось дело с заявлением Никки. Это не имело никакого смысла.

– Ты уверена, что не сможешь потерпеть еще пару лет?

Вопрос был нелепый, и они обе это сознавали.

– Нет, черт побери, не могу, Сэми! Мама – убийца. Она все узнает. И убьет меня тоже. Ты знаешь, на что она способна, Сэми.

– Хорошо, – ответила сестра. – Мы тебя заберем.

– Мне надо выбраться отсюда прямо сейчас, – заявила Тори. – Это пора прекратить.

На следующее утро, пока мать валялась перед телевизором, Тори пробралась в сарай в попытке отыскать следы Рона. Первым делом ей бросилась в глаза куча его вещей, включая белье, сваленная поверх старого морозильника, и окровавленные бинты, которыми мать обматывала ему ноги после того, как заставляла окунать их в кипяток с отбеливателем. Пятна крови потемнели, стали коричневыми, но Тори все равно поняла, откуда они.

«Черт побери, – подумала она, – почему все это лежит здесь?»

Она постояла над вещами с минуту, пытаясь осознать, что видит перед собой. Ей хотелось запечатлеть в памяти каждую из них на случай, если мать решит избавиться от улик. Еще не зная, зачем они могут ей понадобиться, Тори взяла несколько окровавленных лоскутов и спрятала в курятнике.

Дальше она обыскала дом. К тому времени у Рона почти не осталось личных вещей – пара книг да скудное содержимое одного выдвижного ящика в комоде для одежды, – но все они пропали. Она хотела найти джинсы, которые стали ему велики и хранились с тех пор в шкафу у ее сестры. Но и их на месте не оказалось.

Тори пошла к яме, где сжигали мусор. Родители странно себя вели, и требования матери держаться оттуда подальше наводили на подозрение. Даже в пересказе Сэми история о смерти Кэти произвела на Тори глубокое впечатление, хоть она и была тогда совсем малышкой.

Тори требовались доказательства. Что-то, что заставит полицию поверить, что ее родители убили Рона и каким-то образом избавились от тела.

Возможно, так же, как некогда от Кэти.

Быстро и незаметно она наклонилась над ямой и приподняла ветки, которыми отец ее завалил. Земля под ними была гладкая.

«Они уже все вычистили, – подумала она. – Потому что знают – что-то должно произойти».

С колотящимся сердцем Тори зачерпнула пригоршню пепла и поспешила обратно в курятник. Она предполагала, что родители избавились от трупа Рона так же, как, по словам сестер, от Кэти. Руки у нее тряслись, но девочка не плакала. Тори знала: она делает то, что должна.

Ее мать необходимо остановить.

Когда она вернулась домой, там ничего не изменилось. Мать по-прежнему сидела на диване. Занималась своими делами – то есть не делала ничего. Тори поднялась наверх.

На самом деле Шелли и правда была занята. Она писала на открытке для банка новый адрес, по которому якобы теперь находился Рон, а адрес на Монахон-Лэндинг указывала как недействующий. Улицу она не назвала, но написала город, который выбрала для Рона. Не Уинлок и не Уинторп, и не другие далекие края.

Шелли указала Такому.

Реймонд остался в миллионе миль позади. По крайней мере, так ей казалось. Никки не хотела оглядываться в прошлое. Она была замужем. Строила семью, несмотря на то, что мать и отец сотворили с ней. Как расскажешь кому-то, что ее заставляли валяться в грязи? Или с какой жестокостью ее мать обращалась с Кэти?

И с Шейном.

Да, как же Шейн?

6 августа 2003 года Никки и Сэми сели в машину и поехали в округ Пасифик – рассказать шерифу все, что знали. Они боялись и нервничали сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Всю дорогу перебирали разные «а что если» и потом надолго замолкали. И плакали. То, что происходило сейчас, было очень серьезно. В первую очередь потому, что это давно следовало сделать, а еще потому, что со спасением Рона они, судя по всему, безнадежно опоздали. Никки уже пыталась поставить в известность заместителя шерифа Джима Бергстрома. Но тот первый раз ни к чему не привел. Никакого результата. Почему никто не помог? Она не могла переложить всю вину на Сэми, которая отказалась говорить с шерифом. Бергстром с другим заместителем приезжали на Монахон-Лэндинг и расспрашивали про Рона. Они знали, что он где-то там и что репутация Шелли Нотек далека от идеальной.

Жители города прозвали ее Шелли-психопатка.

Все знали, что Кэти Лорено в последний раз видели именно в ее компании. И что Рон пытался позвонить 911, когда Мак, ветеран Второй мировой, якобы выпал из инвалидного кресла, сделав Шелли наследницей всего своего имущества.

Со слезами и долгими паузами, в которые они пытались набраться мужества, сестры Нотек изложили свою историю – ту, которую уже рассказывала Никки. Но на этот раз к ним отнеслись по-другому. В комнату для допросов офиса шерифа пришли люди из прокуратуры и службы исполнения наказаний. Заместитель шерифа Бергстром и следователи записывали все, что говорили сестры. Это было для них очень тяжело и болезненно. Никки и Сэми поступили так из двух соображений: ради освобождения своей младшей сестры и для того, чтобы привлечь родителей к ответу за все, что они натворили.